Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 273 – Диана Фурсова

— Поздно, — ответил он.

И через связь пришло короткое, тёмное, почти хищное согласие.

Да.

Поздно.

Она кивнула.

— Тогда молчите. И не мешайте.

Первый надрез дался тяжело.

Не рукой.

Сердцем.

Потому что какой бы хирург она ни была, тело под лезвием — не абстракция, когда это он. Этот мужчина. Эта кожа, горячая от воспаления и живого драконьего жара. Эта рана, в которую уже успели влезть чужие ошибки и его собственное упрямство.

Но рука не дрогнула.

Слава всем богам.

Кожа разошлась. Глубже выступила кровь — тёмная, густая. И почти сразу — то, чего она боялась. Запах.

Не просто кровь.

Плохой запах.

Гниющий.

— Вот же дрянь, — выдохнула Иара.

— Полотна, — коротко сказала Алина. — Свет ближе. Ещё.

Рейнар вздрогнул всем телом. Воздух в комнате сразу стал гуще, тяжелее. Лампы качнулись.

— Держите его, — приказала она.

Тарр навалился плечом сильнее.

— Милорд.

— Я в порядке, — процедил Рейнар сквозь зубы.

— Вы лжёте, — спокойно сказала Алина. — И это не новость.

Щипцы вошли глубже.

И вот тогда она нащупала.

Не ткань.

Щепка.

Крошечный, тёмный, уже размягчённый кусок древка или занозы, загнанной в рану тогда, на тракте, а потом оставленной внутри.

Вот почему всё пошло так.

Вот почему края с каждым часом становились хуже.

— Нашла, — тихо сказала она.

Иара резко вдохнула.

Тарр выругался шёпотом.

Рейнар ничего не сказал.

Но через связь её ударила белая, раскалённая боль — такая, что у неё самой на секунду потемнело в глазах. Пришлось вцепиться внутренне, встать всем существом против этой волны и не дать ей уронить собственные руки.

Проклятье.

Проклятая связь.

Проклятая близость.

— Смотрите на меня, — сказала она, уже не уверенная, говорит ли вслух или туда, внутрь него. — Не туда. На меня.

Он послушался.

Глаза в глаза.

Золото радужки уже почти расплавилось от боли и ярости. Но он смотрел. Только на неё.

Хорошо.

Она вытащила щепку одним резким, точным движением.

Рейнар дёрнулся так, что стол скрипнул.

Лампы вспыхнули выше.

Тарр едва удержал его.

Алина сразу сунула в рану полотно, промыла спиртом, потом кипячёной водой с солью, вычищая всё, что могло остаться глубже.

Он теперь уже не молчал.

Дышал сквозь зубы так, что каждый вдох был почти рыком.

И она чувствовала это всё.

Слишком ясно.

Каждый всплеск боли.

Каждый провал в жар.

Каждую волну ярости на собственную беспомощность.

И под ней — невозможное, тёмное доверие, которое он, кажется, уже перестал от себя скрывать даже там, внутри.

От этого дрожали не руки.

Что-то хуже.

— Ещё воды, — сказала она хрипло.

Иара уже подавала.

Быстро. Чётко. Без лишних слов.

Хорошая.

Очень.

Когда глубокая полость наконец очистилась достаточно, чтобы не пахнуть смертью, Алина выдохнула впервые за бесконечно длинные минуты. Теперь закрыть. Но не наглухо. Иначе снова запрёт всё внутри. Нужен отток. Нужен шов, но умный. Не местный красивый способ “стянуть, чтобы не текло”, а живой.

— Шёлк, — сказала она.

Иара подала иглу уже без вопросов.

Алина сшивала быстро. Точно. С отступом. Оставляя низ для выхода сукровицы, а не для новой могилы.

Рейнар уже дрожал.

Не как слабый.

Как человек, который вытерпел слишком много и теперь тело платит по счёту.

Когда последний узел лёг на место, она прижала чистое полотно поверх, крепко перебинтовала и только потом отступила на шаг.