Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 275 – Диана Фурсова

— Жар будет, — сказала она. — И сильный.

— Знаю. Нужна вода. Много. Чистая. Чистые полотна на тело. Если начнёт гореть — обтирать. Не ледяной водой. Тёплой. Поить по глотку. И никому не позволять вливать в него успокоительные дряни.

Иара кивала.

Запоминала.

— Я останусь до рассвета, — сказала она.

Хорошо.

Очень.

Алина только теперь позволила себе сесть.

На ближайший стул.

Тело отозвалось сразу. Тяжестью. Дрожью. Запоздалым ударом слабости после напряжения.

Она опустила руки на колени и вдруг увидела, что пальцы всё ещё чуть трясутся.

Страшно.

Не то, что операция была трудной. Это бывало.

Страшно, что именно он лежал на столе.

Именно его боль прошивала её насквозь.

И именно его она сейчас боялась потерять так, будто право на этот страх у неё уже кто-то признал.

Непростительно.

Опасно.

Слишком рано.

Она подняла глаза.

Рейнар так и лежал без сознания. И всё же — как бы смешно это ни было — даже сейчас не выглядел беспомощным. Скорее как хищник, которого ненадолго уложили силой, но стоит ему проснуться — и о покое можно забыть снова.

Почти в тот же миг он шевельнулся.

Совсем слабо.

Пальцы дрогнули.

Брови сдвинулись.

Алина уже была рядом, не успев даже осознать, когда встала.

— Тише, — сказала она, наклоняясь. — Не двигайтесь. Не вздумайте сейчас играть в героя.

Ресницы дрогнули.

Он открыл глаза не сразу.

Сначала щель. Потом чуть шире.

Золото радужки было мутным от боли, жара и остаточного провала, но взгляд всё равно нашёл именно её.

Первым делом — её.

Не Иару. Не потолок. Не свою повязку.

Её лицо.

И что-то в груди у Алины сжалось так сладко и страшно, что захотелось ударить себя за это чувство первой попавшейся чашкой.

— Вы… — голос у него был хриплым, низким, почти не своим. — Всё ещё здесь.

— К вашему несчастью.

Уголок его губ едва заметно шевельнулся.

— Значит… вытащили.

— Да. Щепку. Грязь. Вашу привычку умирать стоя вытащить, к сожалению, пока не удалось.

Он смотрел на неё долго.

Слишком долго для человека в таком состоянии.

И в этом взгляде уже не было прежнего холода. Не было даже привычной жёсткой настороженности. Только утомлённая, опасная откровенность, которая появляется у сильных мужчин либо на грани смерти, либо на грани правды.

— Я слышал вас, — очень тихо сказал он.

Она замерла.

— Когда?

— Там. — Он едва заметно шевельнул пальцами, будто искал слово. — Пока вы… были внутри раны. Слышал. Через всё.

Связь.

Конечно.

Проклятье.

Алина почувствовала, как по шее пополз жар.

— Вы были не в том состоянии, чтобы различать звуки.

— Нет. — Он смотрел только на неё. — Именно вас различал слишком хорошо.

Иара очень тактично отвернулась к столу.

За что Алина была готова её расцеловать и задушить одновременно.

— Вам нельзя говорить, — сказала она резко.

— Вам тоже много чего нельзя.

— Я хотя бы не истекаю кровью.

— Уже нет.

И снова — это почти невесомое, невозможное движение рта.

Не улыбка даже.

Её тень.

Но ей хватило, чтобы сердце сделало совсем ненужную вещь и ударило сильнее.

Она склонилась ниже, поправляя повязку просто чтобы занять руки.

Просто чтобы не смотреть ему в глаза так долго.

Просто чтобы не думать о том, как близко сейчас его лицо, как тёплое дыхание касается её пальцев и как между ними уже слишком много всего прошло через боль, кровь и эту проклятую связь.