Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 254 – Диана Фурсова

Грей тихо кашлянул в сторону.

Не потому, что подавился.

Пряча реакцию.

Кастрел чуть прищурился.

— Я предупреждал, что она будет разговаривать именно так, — пробормотал лорд справа, плотный, с красноватым лицом и маленькими глазками.

— И тем не менее мы здесь, — заметила Морейн.

Рейнар молчал.

И это молчание за её плечом было уже не просто поддержкой. Разрешением. Он давал ей поле — и следил, кто первым сунется на линию огня.

Кастрел раскрыл другой лист.

— Миледи, вопрос прост. С тех пор как вы появились в Бранном, гарнизон неожиданно начал требовать больше чистой воды, отдельные склады были вскрыты без предварительного разрешения совета снабжения, а кухня переведена на ваш особый режим выдачи бульонов, круп и горячих отваров. Всё это, без сомнения, очень человечно. Но война, увы, держится не на порывах, а на цифрах.

— Неправда, — сказала Алина.

Он не ожидал такого быстрого ответа.

— Простите?

— Война держится на людях. А цифры — это способ сделать вид, что люди существуют аккуратно и умирают по расписанию.

Лорд справа раздражённо откинулся в кресле.

— Мы не на публичном представлении, миледи. Здесь не нужно бросать эффектные фразы.

— Тогда не приносите мне эффектные глупости.

Грей опустил взгляд на бумаги, будто изучал строки.

Ложь.

Он просто не хотел, чтобы видно было лицо.

Кастрел поджал губы.

— Хорошо. Прямо так прямо. Вы открывали склады без распоряжения?

— Да.

— Вы изменили схему распределения провианта?

— Да.

— Вы вмешались в учёт спирта, полотна и медицинских запасов?

— Да.

— По какому праву?

Алина смотрела прямо на него.

И очень ясно понимала: вот главный вопрос. Не склады. Не вода. Не полотна. Право. Кто позволил женщине, чужой, неудобной, ещё вчера спорной, войти туда, где столичный порядок привык считать себя неприкасаемым.

Она слегка наклонилась вперёд.

— По праву человека, который смотрел, как у раненых гниют раны под грязными повязками. По праву хозяйки дома, где воду держали хуже, чем в конюшне. И по праву того, кто заметил: половина ваших “потерь в пути” вовсе не теряется. Она очень удобно оседает по карманам.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивает масло в одном из светильников.

Вот теперь она попала.

Лорд справа перестал притворяться скучающим.

Ещё один — худой, черноглазый, с сухими пальцами казначея — медленно поднял голову от бумаг.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он.

— Нет. Это очень скучная реальность.

— У вас есть доказательства?

— Да.

Рейнар за её спиной едва заметно сдвинулся.

Не от неожиданности. Скорее от того, что теперь и сам хотел услышать, как именно она это положит на стол.

Алина протянула руку к одному из гроссбухов. Не к тому, что лежал у неё ближе, а к соседнему, который черноглазый казначей инстинктивно прикрыл ладонью.

Именно.

— Этот, — сказала она.

— Это свод казны западного крыла.

— Прекрасно. Тогда вы легко найдёте там оплату трёх партий льна за один месяц, при том что по факту до Бранного дошла одна, а из двух других одна числилась как залитая водой на переправе, а вторая — как испорченная плесенью.

Черноглазый не отнял руки.

Плохо скрываемая ошибка.

Кастрел посмотрел на него быстро. Слишком быстро.

— Откуда вам это известно?

— Из книг Бранного. Из складских записей. Из того, что в “испорченной плесенью” партии оказались рулоны с ровно теми же метками, что и на полотне, найденном в тайном складе при старой пристани. И ещё из того, что люди, привыкшие воровать, всегда воруют одинаково: не всё, а столько, чтобы честный человек решил, будто ошибся в подсчётах.