Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 252 – Диана Фурсова

— Что ему делали? — спросила Алина, не оборачиваясь.

Хорд ответил сухо:

— Кровопускание. Охлаждение. Очистительные порошки. Малые дозы усыпляющего, чтобы унять дрожь.

Вот и всё.

— Вы его не лечили, — тихо сказала Алина. — Вы его разбирали на части.

Шёпот в зале стал гуще.

Она подняла голову.

— У него не загадочная магическая немочь. Он обезвожен, ослаблен и залечен вашими руками. Если человек шесть дней не держит пищу, его не ослабляют кровью ещё больше. Его поят. Согревают. Убирают дрянь, которая раздражает желудок. И перестают гордиться тем, что умеют открывать вену быстрее, чем думать.

Хорд побледнел впервые.

— Смело.

— Нет. Очевидно.

Она повернулась к слугам.

— Тёплая вода. Не горячая. Мёд, если есть. Щепоть соли. И одеяло. Никаких порошков. Никакого кровопускания. Никакого усыпляющего. Если через час он удержит воду и перестанет трястись от слабости, значит, я права. Если нет — продолжите убивать его по своей прекрасной науке.

Тишина стала почти священной.

Потому что это уже было не состязание ума.

Обвинение.

При свидетелях.

Женщина-лекарь Иара первая встала со своего места.

— Я прослежу, — сказала она.

Плотный справа открыл рот. Закрыл. Хорд не говорил ничего.

И именно тогда зал понял.

Не потому, что Алина красиво победила.

Хуже.

Потому, что она назвала вещи простыми именами там, где все привыкли прикрывать ошибки авторитетом.

Это и было опасно.

Арманд Грей мягко хлопнул в ладони.

Один раз.

— Что ж, — произнёс он, и голос у него был всё тем же шёлком, но уже с другой, очень тонкой нотой, — полагаю, столице придётся признать, что приграничные слухи не были целиком плодом скуки.

Люди заулыбались. Заговорили. Зал снова задвигался. Кто-то уже шёл к Иаре, кто-то — к Рейнару, кто-то просто стремился оказаться поближе к новой диковине.

К ней.

Плохо.

Очень.

Потому что интерес двора всегда хуже насмешки.

Рейнар поднялся на возвышение сам.

Подошёл.

Остановился рядом так близко, что каждый в зале должен был понять: не случайность, не вежливость, не вынужденный жест.

— Довольны? — тихо спросил он, не глядя на неё.

Она тоже смотрела вперёд. На шелка. На лица. На голод в глазах тех, кто только что перестал считать её смешной и начал считать опасной.

— Нет, — так же тихо ответила она. — Теперь они захотят разрезать меня аккуратнее.

Волна тёмного согласия пришла от него так быстро, что она едва не вздрогнула.

Да.

И сразу поверх неё — другое. Гордое. Злое. Почти жаркое.

Не словами.

Но суть она поняла безошибочно.

И пусть попробуют.

Она едва заметно повернула голову.

И впервые за этот вечер позволила себе посмотреть на него не как на стену, а как на мужчину рядом.

Слишком близкого. Слишком опасного. Слишком её в этот миг, чтобы это можно было безопасно назвать хоть чем-то.

Арманд Грей уже поднимался по ступеням с новой улыбкой и новым, ещё более опасным блеском в глазах.

— Совет, — сказал он, — впечатлён. И просит леди Вэрн немедленно пройти в малый зал. Боюсь, предварительный разбор только что стал куда более личным.

Малый зал оказался не меньше большого.

Просто честнее.

Если парадный блестел музыкой, свечами и шёлком, этот был устроен для другого — чтобы человек, вошедший сюда, сразу почувствовал: его не пригласили, его взвесили. Тяжёлые панели тёмного дерева, длинный стол под зелёным сукном, карты на стенах, ящики с печатями, бронзовые светильники, в которых огонь горел слишком ровно, чтобы казаться живым. Ни одного лишнего украшения, кроме власти.