Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 250 – Диана Фурсова

Женщина-лекарь чуть наклонила голову.

Плотный справа нахмурился.

— И вы уверены, что простое кипячение полотна помогает?

— Я уверена, что грязная тряпка помогает могильщику. Вам привести примеры?

Это уже не смешило.

Теперь её слушали.

По-настоящему.

Очень хорошее ощущение. И очень опасное. Потому что внимание двора — всегда нож, даже когда звучит как интерес.

Хорд сложил свиток.

— Допустим.

— Не допустим, — спокойно сказала Алина. — Либо вы проверяете меня, либо развлекаетесь. Если проверяете — задавайте вопросы по делу. Если развлекаетесь — хотя бы не делайте вид, что это ради науки.

В зале кто-то негромко кашлянул, скрывая смех.

Селина у колонны уже не притворялась безразличной. Смотрела прямо. Пристально. И в этом взгляде было что-то новое. Не симпатия — избави боги. Но и не простое ожидание её падения.

Пересчёт.

Она пересчитывала Алину заново.

Арманд Грей тоже больше не выглядел безупречно-скучающим. Теперь в нём чувствовалась лёгкая, холодная настороженность: фигура на доске вдруг пошла не так, как было записано.

Хорд мог бы остановить всё здесь.

Назвать её ответы любопытными, поблагодарить и распустить зал.

Значит, конечно, не остановил.

— Есть ещё одно обстоятельство, — мягко произнёс он. — Некоторые при дворе полагают, что ваши успехи связаны не столько с умом, сколько с неучтённым магическим вмешательством. В таком случае, боюсь, вы вводили в заблуждение не только гарнизон, но и собственного супруга.

Вот оно.

Добрались.

Не к ране. Не к мальчику. Не к кипячению полотна.

К колдовству.

К удобному слову, которым можно окрасить всё, что женщина сделала слишком хорошо для их спокойствия.

Рейнар у ступеней едва заметно подался вперёд.

И Алина вдруг совершенно ясно поняла: ещё шаг — и он вмешается. Разнесёт к чёрту весь их изящный спектакль. Возможно, спасёт её от следующего вопроса. И одновременно даст им идеальный повод сказать: жена Вэрна держится только на его силе.

Нет.

Она подняла руку, не оборачиваясь.

Не к Хорду.

К нему.

И почувствовала по связи тугую, тёмную волну раздражения.

Не лезь.

Не словами. Но очень близко к ним.

Потом посмотрела на Хорда.

— Прекрасно, — сказала она. — Тогда давайте различать магию и ремесло честно. Вы сейчас спросите меня, как я очищала раны, почему требовала воду, зачем меняла еду больным и почему не давала грязным повязкам лежать неделями. А потом попробуете назвать это чарами только потому, что у вас при дворе забыли мыть руки.

По залу больше не смеялись.

Зал слушал.

Хорд смотрел уже без покровительственной вежливости.

— Вы позволяете себе многое.

— Я позволяю себе результат.

— И всё же, — тихо вмешалась женщина-лекарь слева, — магический фактор исключать нельзя. Вы ведь не отрицаете, что род Вэрн ответил вам?

Ах вот как.

Она тоньше.

Не пытается прижать грубой насмешкой. Идёт туда, где опаснее.

К дому. К признанию. К связи.

Алина почувствовала ожерелье на шее — не тяжесть, а внимание. Будто чёрное золото стало теплее на полтона.

Они ждали не просто ответа.

Срыва.

Признака.

Любой трещины, через которую можно будет просунуть нужное обвинение.

И тогда она сделала единственное, что имело смысл.

Улыбнулась.

Почти лениво.

— Род Вэрн ответил мне ровно так же, как отвечает любому, кто не даёт его людям умирать от глупости, грязи и лени, — сказала она. — Если это теперь называется магией, то вашим лекарским покоям действительно стоит бояться чистой воды.