Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 251 – Диана Фурсова

Вот теперь смех прошёл по залу открыто.

Не громкий. Но живой. И хуже всего для Хорда — не злой.

Даже Арманд Грей отвёл взгляд в сторону, будто не хотел, чтобы его лицо поймали именно сейчас.

Плотный лекарь справа покраснел.

А женщина слева… впервые улыбнулась по-настоящему.

— Довольно, — сказала она старшему. — Девушка знает, о чём говорит.

Хорд не шелохнулся.

— Вы быстро делаете выводы, Иара.

Иара. Полезно.

— А вы слишком медленно, — холодно ответила она. — Из-за этого у нас и умирают мальчики с животом, которого вы не хотели замечать, пока это было красивой задачей.

Вот так.

Не одна Алина устала от спектакля.

Хорошо.

Очень.

Хорд понял, что момент уходит.

И решился на последний, самый грязный ход.

— Тогда, — произнёс он уже не мягко, — пусть леди Вэрн докажет знание на деле здесь и сейчас. У нас есть пациент, которого не может поднять ни магия, ни лекарство. Если её ум так ясен, как она утверждает, возможно, он послушается хотя бы её.

Нет.

Это прозвучало неправильно сразу.

Слишком быстро приготовлено. Слишком уверенно. Не импровизация.

Подстава.

Алина почувствовала, как по позвоночнику идёт ледяная настороженность.

Рейнар уже шагнул на первую ступень.

— Довольно, — сказал он.

На этот раз голос был не ледяным.

Стальным.

И зал дрогнул.

Хорд выпрямился.

— Милорд, вы сами настаивали, что ваша жена должна присутствовать при обсуждении вопросов её компетентности.

— Обсуждении. Не цирке.

— Или вы боитесь, что она не справится?

Вот.

Всё.

Прямой удар по нему, чтобы вернуть её в тень.

Алина медленно вдохнула.

И поняла, что если сейчас не перехватит, они оба проиграют.

— Где пациент? — спросила она раньше, чем Рейнар успел ответить.

Он обернулся к ней резко.

Слишком резко.

Нет.

На этот раз мысль ударила яснее.

Почти словом.

Нет.

Она подняла на него взгляд.

И впервые позволила себе вернуть это не просто упрямством, а тем же внутренним нажимом, который уже училась чувствовать.

Веришь мне — стой.

Сердце у неё ударило так сильно, что, казалось, его должны были услышать по всему залу.

Рейнар застыл.

На одну страшную секунду.

Потом медленно опустил подбородок.

Не согласие даже.

Разрешение ей сделать свой ход.

Хорд обернулся к боковой двери. Двое слуг вывели на возвышение мужчину лет тридцати — бледного, потного, с серым лицом и затуманенными глазами. Он едва стоял. Руки подрагивали. На шее — следы недавнего кровопускания. На запястье — тёмные синяки от жгутов. На губах — белёсая сухость.

Алина увидела всё это в первые же две секунды.

И поняла ещё до того, как его усадили.

Не неведомая хворь.

Замученный лечением.

Они не могли поднять его не потому, что болезнь всесильна.

Потому что выкачали из него половину жизни, а вторую отравили собственными средствами.

Она подошла ближе.

— Имя?

Мужчина едва сфокусировал взгляд.

— Орин… помощник… архивариуса…

— Сколько дней болен?

— Шесть…

— Жар был?

— Был…

— Сейчас знобит?

Он кивнул.

Она коснулась лба. Не горит. Зато кожа холодновата на периферии. Пульс — неровный, пустой. Язык сухой. Зрачки неравномерно реагируют на свет — не критично, но заметно. На рукавах рубахи у локтя — следы рвоты. Запах от дыхания кислый, но не гнилостный. Значит, не внутренний распад. Скорее истощение, обезвоживание, возможно, лихорадка уже спала, а его продолжают лечить так, будто она в разгаре.