Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 253 – Диана Фурсова

И людей.

Не толпа. Хуже. Те, кто решает.

Пять мужчин и одна женщина уже сидели за столом, когда Арманд Грей распахнул перед ней дверь с той мягкой учтивостью, которая всегда звучала как тщательно смазанный нож.

— Леди Вэрн, — произнёс он. — Совет будет признателен за вашу прямоту.

Значит, приготовились к войне, — подумала Алина.

И вошла.

Рейнар пошёл следом.

Разумеется.

Не сел. Не спросил разрешения. Просто встал чуть позади и слева, там, где его нельзя было назвать участником допроса — но можно было чувствовать физически, как тёмную, горячую линию угрозы за плечом.

Это заметили все.

Особенно мужчина в центре — сухой, седой, с лицом человека, всю жизнь произносившего неприятные вещи так, будто оказывал собеседнику честь. Председательствовать он привык давно и с удовольствием. На груди — знак совета. На пальцах — два перстня, слишком тяжёлых для скромности.

— Милорд Вэрн, — холодно произнёс он, даже не пытаясь скрыть недовольство. — Мы ожидали, что предварительный разговор с вашей супругой пройдёт в менее… насыщенном сопровождении.

— Тогда вам следовало не тащить мою супругу в зал, где её заранее собирались резать на части, — ответил Рейнар. — Я привык сопровождать свои интересы лично.

Алина не обернулась.

Но почувствовала, как по связи от него скользнуло то знакомое тёмное напряжение — не ярость. Контроль над яростью. Как если бы под кожей лежал огонь, которому пока приказали быть пламенем свечи, а не пожаром.

Полезно.

Особенно сейчас.

Женщина за столом — высокая, сухая, в чёрном платье без единой лишней ленты — первой нарушила паузу.

— После того, что мы видели в зале, — сказала она, — возможно, нам действительно стоит говорить без лишних игр. Леди Вэрн уже доказала, что на них у неё времени нет.

Её голос был низким, очень спокойным. И единственным в этой комнате, где не слышалось заранее приготовленного снисхождения.

Алина сразу запомнила её.

Опасная. Но не пустая.

Седой в центре чуть повернул голову.

— Леди Морейн, вы, как всегда, торопитесь выдавать интерес за достоинство.

— А вы, как всегда, путаете осторожность с трусостью, лорд Кастрел, — ответила она.

Вот и имена.

Хорошо.

Алина перевела взгляд на стол.

Карты.

Списки.

Печати.

Несколько гроссбухов с закладками.

На одном из верхних листов — контур приграничной линии, знакомый по Бранному.

Вот оно.

Значит, разговор пойдёт не только о ней. Или не о ней вообще — в прямом смысле.

И именно это было хуже.

Потому что там, где столичные мужчины вдруг притаскивают на стол карту границы, почти всегда пахнет не заботой о снабжении, а желанием назначить виновного.

— Начнём без прелюдий, — сказал Кастрел. — Ваше присутствие при дворе уже вызвало определённые вопросы. Но их, как ни странно, можно было бы решить мягче, если бы не последние отчёты с границы.

Он постучал костяшкой по раскрытому гроссбуху.

— Задержки поставок. Рост потерь среди раненых. Перерасход спирта и полотна. Несоответствие между заявленными объёмами и дошедшими партиями. Жалобы двух поставщиков на задержку оплат. И — что особенно любопытно — внезапное вмешательство жены генерала в вопросы, к которым она по статусу не имеет прямого отношения.

Вот и пришли.

Алина очень медленно положила перчатки на край стола.

— Простите, — сказала она спокойно, — я правильно понимаю: вы позвали меня не затем, чтобы обсуждать мой статус, а затем, чтобы объяснить мне, как удобно делать женщину виноватой в том, что ваши поставки до границы идут через дыру?