Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 256 – Диана Фурсова

— Это скучная арифметика. Если бы всё действительно тонула вода, у вас были бы срывы по всему поясу. А у вас дыра именно там, где меньше столичных глаз и больше людей, привыкших, что граница молча сожрёт любую недостачу.

Плотный что-то хотел бросить, но Морейн подняла ладонь.

И он замолчал.

Прелестно.

Она здесь имеет вес.

— Продолжайте, — сказала Морейн.

Алина кивнула на другой участок карты.

— А вот санитария. Вы размещаете раненых слишком плотно. Держите выздоравливающих рядом с горячечными. Не разделяете заражённые раны и чистые. Не контролируете воду и отхожие места при казармах. Потом удивляетесь, что после дождей или оттепели у вас вспышки поносной лихорадки, рвоты и гноя в лазаретах. Это не злой рок. Это организация.

Кастрел уже не пытался быть вежливо снисходительным.

— И вы, конечно, одним движением руки всё исправили?

Она повернулась к нему.

— Нет. Руками людей, которых до этого никто не считал нужным учить.

Удар лёг точно.

Потому что это была не магия. Не чудо. Не дар. Просто работа. Та самая, которую высокие люди особенно ненавидят, когда её оказывается достаточно.

Грей медленно соединил пальцы перед собой.

— Допустим, — сказал он, — вы убедили часть совета, что на границе гниёт не только дерево, но и порядок. Чего вы хотите?

Вот.

Наконец правильный вопрос.

Не “кто позволил”.

“Чего вы хотите”.

Алина вернулась к столу.

Села не сразу. Сначала положила ладони на спинку стула и очень чётко, очень спокойно сказала:

— Первое. Отдельную ревизию речных складов без участия нынешних поставщиков. Второе. Право для приграничных гарнизонов вести двойной учёт медицинских запасов: по казне и по факту на месте. Третье. Обязательные требования к воде, кухням и размещению раненых. Простые, понятные, которые может выполнить любой капитан, если ему дать список, а не титул. Четвёртое. Лекарей, которые считают кровопускание ответом на всё подряд, держать подальше от истощённых пациентов и детских лихорадок.

Плотный справа фыркнул.

— Вы просите не меньше, чем вмешательство в военное управление.

— Нет. Я прошу перестать считать мёртвых удобной погрешностью.

— Это не женское дело.

Она посмотрела на него с искренним, почти утомлённым недоумением.

— Конечно. Женское дело — молчать, пока мужчины теряют солдат из-за собственной лени и называют это порядком.

Морейн не сдержала короткой усмешки.

Черноглазый казначей уже листал бумаги быстрее.

Кастрел же понял главное: разговор ушёл не туда. Не в её оправдания. Не в её личный статус. Она влезла в самую сердцевину — снабжение, деньги, учёт, лазареты. Туда, где любой порядок связан не только с честью, но и с выгодой.

А значит, теперь ей этого не простят.

Очень хорошо.

Она и не за этим сюда пришла.

— Вы наживаете себе серьёзных врагов, миледи, — тихо произнёс Кастрел.

— Значит, раньше я была недостаточно полезна.

Рейнар за её спиной наконец двинулся.

Не к ней.

К столу.

Положил ладонь на край сукна и произнёс своим низким, спокойным голосом, от которого у нормальных людей обычно сразу исчезают лишние слова:

— Всё, что сказала моя жена о Бранном, подтверждается моими донесениями. Просто раньше вам было удобнее на них не смотреть.

Тишина.

Снова.

Но уже другая.

Не та, где ждут, как женщина оступится. Та, где понимают: мужчина её статуса не отрицает. Более того — кладёт рядом с её словами свой вес.