Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 25 – Диана Фурсова

Лечебница, где спасают на честном слове и привычке выживать.

Её шаг замедлился сам собой.

Что-то внутри сжалось и тут же раскрылось.

Она слишком давно не входила в такое место как врач. Не в воспоминании, не в сновидении, не в кошмаре последней операции, а вживую — туда, где страдание лежит рядами и ждёт не жалости, а решения.

Рейнар открыл перед ней дверь сам.

Этот жест был настолько неожиданным, что она едва не споткнулась на пороге.

— Не смотрите так, — сухо сказал он.

— Как?

— Будто я снова случайно стал похож на человека.

— Милорд, в вашем случае это действительно событие.

Он пропустил её вперёд.

Лазарет оказался большим, но запущенным. Слишком тёмным, несмотря на высокие окна. Слишком душным. Койки стояли плотнее, чем следовало бы. На нескольких лежали солдаты — кто спал, кто стонал в полубреду, кто, стиснув зубы, просто смотрел в потолок, как люди смотрят на боль, которую нельзя победить, но можно переждать.

На дальней лавке стоял таз с мутной розоватой водой.

Алина увидела его — и внутри у неё всё похолодело.

Этой водой, похоже, уже что-то мыли. Не один раз.

Рядом на столе лежали свёрнутые перевязки. Серые. Не белые. Серые. С катышками застиранной ткани и тёмными пятнами, которые никто даже не пытался отбелить.

— Прелестно, — тихо произнесла она.

— Что именно? — спросил Рейнар у неё за плечом.

Она развернулась к нему резко.

— Всё. Абсолютно всё. — И, не дожидаясь ответа, пошла дальше. — Кто здесь отвечает за раненых после смерти лекаря?

Из-за ширмы вышел мужчина лет пятидесяти — низкий, сухой, с острой бородкой, в коричневой одежде помощника лекаря. Его взгляд скользнул по Рейнару, по Алине, задержался на её лице с явным изумлением и немедленно стал настороженно-вежливым.

— Подлекарь Освин, милорд, — поклонился он. — Я временно веду дела, пока не прибудет новый мастер.

— Не прибудет, — сказала Алина раньше, чем вмешался Рейнар.

Освин моргнул.

— Миледи?

— Если вы называете это “веду дела”, то новый мастер вам не поможет. Нужен пожар, мыло и половина здравого смысла.

Подлекарь побагровел.

— С позволения миледи, мы делаем всё, что возможно в условиях военной крепости.

— Правда? — Она подошла к тазу и посмотрела в мутную воду. — И эта жижа у вас тоже от большой военной необходимости?

Освин сжал губы.

— Воду меняют каждый час.

Алина подняла на него взгляд.

— Тогда молитесь, чтобы я никогда не увидела ту, которую вы считаете грязной.

Рейнар молчал.

Но она чувствовала его внимание, жёсткое и неподвижное. Он не останавливал. Значит, хотел видеть, к чему она придёт.

Хорошо.

Она подошла к ближайшей койке. Молодой солдат с перевязанным бедром попытался приподняться, увидев генерала, и тут же поморщился.

— Лежать, — коротко сказал Рейнар.

Тот рухнул обратно.

Повязка на его ноге была наложена грубо. Ткань уже промокла, подсохла и снова промокла. Если рану не открыть сейчас, можно было смело ставить свечу за упокой.

Алина оглянулась.

— Ножницы. Чистые. Вода. Ещё одна свеча. И стол сюда.

Освин окаменел.

— Миледи, вы не можете…

— Не могу что? — спросила она так спокойно, что у мужчины дёрнулось веко. — Видеть, что у вас под повязкой варится заражение? Или приказывать принести воду в место, где она вообще-то должна стоять по умолчанию?

— Это солдатская рана, не дамская прихоть.