Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 28 – Диана Фурсова

— Тогда вам не повезло. Я не отвечаю согласием на приказы, сказанные таким тоном.

— А каким тоном вы предпочитаете?

Алина повернулась к нему, всё ещё держа окровавленное полотно.

— Тем, в котором мужчина, желающий сохранить врача на ногах, не рычит, как на новобранца.

На миг что-то изменилось в его лице. Очень быстро. Очень странно.

Потом он взял со стола чистый стул и поставил за её спиной сам.

— Сядьте, леди Вэрн, — произнёс уже совсем иначе. Тише. Ниже. — Это нужно мне.

И вот это было подло.

Потому что после такой фразы отказывать становилось почти невозможно.

Алина медленно опустилась на стул, стараясь не показать, как предательски обмякли колени.

Рейнар задержал на ней взгляд на мгновение дольше, чем следовало.

Потом обратился к лазарету так, будто всё предыдущее не выбило из него ни одной лишней ноты.

— С этого часа всё, что касается тяжёлых ран, проходит через леди Вэрн.

Освин вскинул голову:

— Милорд, но…

— Вы слышали.

— Это против порядка…

— Порядок, — холодно сказал Рейнар, — мы сегодня уже достаточно видели. Меня он не устраивает.

Подлекарь захлопнул рот.

У дальней койки кто-то очень тихо, но отчётливо присвистнул.

Алина закрыла глаза на секунду.

Только на секунду.

Потому что в этот момент поняла: вот он, первый рычаг. Не титул. Не брак. Не милость генерала.

Полезность.

Если она будет нужна здесь — ей станет труднее умереть в спальне от “нервного припадка”.

Она открыла глаза и сразу заметила ещё одно.

На соседней койке лежал мужчина постарше, плечистый, с перебинтованной грудью. Повязка была наложена низко и слишком туго. При дыхании он едва заметно морщился. Губы сухие. Цвет лица сероватый. И правая кисть под одеялом дрожала короткой мелкой дрожью.

— Тот, у окна, — сказала Алина. — Что с ним?

Освин замялся.

— Коготь скользнул по ребру. Ничего опасного.

— Покажите.

— Миледи, он уже перевязан.

— Значит, расперевяжем.

Мужчина на койке открыл глаза. Тёмные, упрямые, настороженные.

— Не надо, — сипло произнёс он. — Со мной всё в порядке.

— Вот это, — сухо сказала Алина, — в лазаретах обычно произносят люди, у которых потом ночью останавливается дыхание.

Несколько раненых хрипло засмеялись.

Мужчина поморщился, но спорить не стал.

Когда Алина подошла ближе и коснулась повязки, он дёрнулся уже от одного этого движения.

Боль.

Глубже, чем просто царапина.

Она осторожно надавила ниже ребра. Мужчина резко втянул воздух.

— Как зовут?

— Дан… Данер.

— Хорошо, Данер. Сейчас или вы перестанете играть в крепость, или я сниму с вас эту повязку при всех и выясню, что именно у вас там гниёт или кровит.

Он попытался ухмыльнуться.

— Умеете утешить, миледи.

— Это часть дара.

Повязку сняли. Под ней оказался длинный рваный след по боку, уже начавший воспаляться по краям, но главное было не это. Дыхание с этой стороны шло хуже. Под кожей чуть ниже раны ощущалась плотная болезненная припухлость. И если он кашлял, то, вероятно, скрывал это изо всех сил.

— Кашель есть? — спросила она.

Он отвёл взгляд.

Значит, есть.

— Кровью?

Молчание.

Рейнар подошёл ближе.

— Отвечай.

— Немного, милорд, — через силу выдавил Данер.

Освин побледнел окончательно.

Алина закрыла глаза на мгновение, сдерживая раздражение.

— Вы вообще кого-нибудь здесь собирались дожить до весны? — тихо спросила она в пространство.