Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 22 – Диана Фурсова

— Это не ответ.

— Это больше, чем я привык давать.

— Как великодушно.

— Вы невыносимы.

— А вы удивительно живучи для человека, которого лечили через… плохо.

На этот раз он всё-таки усмехнулся. Настояще, хоть и коротко. И от этой быстрой, жёсткой усмешки стало почему-то теплее, чем следовало.

Опасно.

Очень.

Наверху их уже ждали. Капитан Тарр, двое стражей и — Бригитта.

Экономка стояла у лестницы так прямо, будто весь нижний уровень принадлежал ей, а не генералу. На лице — скорбная сдержанность. В руках — связка ключей. На шее — строгий чёрный шнур с серебряным жетоном хозяйственного двора.

Но глаза.

Глаза выдавали злость. Не страх. Не растерянность. Именно злость человека, которого внезапно лишили привычного контроля.

— Милорд, — произнесла она, склонив голову. — Я услышала о несчастье с лекарем и сочла своим долгом узнать, не требуется ли что-нибудь для порядка в доме.

Алина едва не улыбнулась.

Порядок в доме. После трупа и сорвавшегося убийства.

— Требуется, — сказал Рейнар.

Бригитта подняла взгляд.

— Отныне вы не входите в покои леди Вэрн без моего разрешения. Не приближаетесь к её столу, питью, лекарствам, белью и служанкам. Всё, что касается верхнего крыла, согласуется через капитана Тарра. Ключи от кладовой лекарств — сюда.

Последнее слово прозвучало как удар.

Бригитта побледнела лишь на полтона. Почти достойно. Почти незаметно. Но Алина увидела.

— Милорд, — начала она очень ровно, — я служу этому дому двенадцать лет.

— Значит, вы достаточно долго пользовались моим доверием, — отрезал он. — Ключи.

Бригитта не сдвинулась.

Только пальцы чуть сильнее сжали связку.

— Вы полагаете, я могла…

— Я полагаю, что в моём доме слишком многое происходило без моего ведома, — холодно сказал Рейнар. — И мне это не нравится.

Тишина натянулась струной.

Алина видела, как по лицу экономки проходит почти незаметная тень. Не раскаяние. Расчёт. Быстрый, злой, цепкий. Человек, привыкший побеждать в коридорах и на кухнях, сейчас решал, насколько опасно спорить с хозяином у свидетелей.

Потом Бригитта разжала пальцы.

Связка ключей легла в ладонь генерала со звоном.

— Как прикажете, милорд, — произнесла она.

Но, склонив голову, позволила себе одну ошибку.

Посмотрела на Алину.

И в этом взгляде было слишком много.

Не досада слуги на капризную госпожу. Не страх разоблачения.

Ненависть.

Чистая. Давняя. Личная.

Алина выдержала этот взгляд спокойно.

— Госпожа Бригитта, — сказала она мягко. — Раз уж мы заговорили о порядке в доме, передайте кухне: хлеб к утру пересушен, бульон переварен, а чай в моих покоях с этой минуты подают только из запечатанного чайника. И да — я хочу видеть, как стирают перевязочный лён в верхнем крыле.

Экономка моргнула.

Капитан Тарр покосился на неё так, будто не ожидал именно этого.

— Перевязочный… лён, миледи? — переспросила Бригитта.

— Да. Или в этом доме раны перевязывают тем, что первым попалось под руку?

— Этим занимается лекарская прислуга.

— Прекрасно. Значит, я посмотрю и на неё.

Бригитта сжала губы.

— Как пожелаете.

— Не сомневайтесь, — сказала Алина. — Пожелаю.

Экономка ушла слишком ровно, слишком чинно, слишком медленно. Люди так уходят, когда мечтают хлопнуть дверью, но понимают, что потом за неё же и заплатят.

Когда она скрылась за поворотом, капитан Тарр позволил себе почти человеческое выражение лица.