Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 199 – Диана Фурсова

Женщины шли в дом одна за другой. Сначала “только показать ребёнка”. Потом “спросить про кашель”. Потом “раз уж тут миледи смотрит, не взглянет ли на старика”. Староста приволок список дворов. Марушка привела ту самую роженицу после плохой крови. Дара вывернула кухню наизнанку и устроила такой порядок в котлах, что две местные поварихи чуть не плакали от оскорбления и уважения одновременно.

К полуночи старая малая часовня уже стояла открытой.

Не чистой — до чистоты там было ещё далеко. Но живой.

Каменный пол промели. Лавки вынесли. Старый алтарный стол отодвинули к стене и накрыли полотном под бинты и травы. В нишах поставили лампы. В боковой пристройке Марта уже развесила первые пучки. В углу Дара приказала сложить мешки с крупой и солью, чтобы всё нужное было рядом. Лайм притащил из конюшни две добротные доски и соорудил широкую скамью под осмотры.

Алина вошла туда уже под утро.

И на секунду просто остановилась.

Часовня пахла камнем, полынью, горячей водой, свежим деревом и будущим.

Не роскошью.

Не безопасностью.

Своим делом.

На стене ещё темнел старый, стёртый символ какого-то местного святого. Под ним уже стояли её склянки, Мартин нож, Дарин медный половник и две миски для отваров.

Смешно.

Нелепо.

И очень правильно.

— Ну? — спросила Марта, отряхивая руки. — Похожа на твою аптека?

Алина улыбнулась.

По-настоящему. Впервые за длинный, выматывающий день.

— Пока похожа на место, где нормальные люди будут спотыкаться о котлы и лечиться вопреки всему.

— Значит, удачно.

Мира поставила на подоконник последнюю банку и сказала почти шёпотом, будто боялась сглазить:

— Люди уже спрашивали, можно ли утром прийти не только за осмотром, но и купить травы в запас. Для детей. Для кашля. Для живота.

Вот и всё.

Лавка родилась ещё до вывески.

Потому что беда всегда быстрее понимает, где есть шанс.

— Можно, — ответила Алина. — Но не просто “травы”. По записи. Кто, от чего, кому, как давать. Если кто-нибудь здесь у меня угробит младенца тройной дозой только потому, что “так соседка сказала”, я их всех лично прокляну.

Дара от души расхохоталась.

— Вот теперь уже точно наша.

И именно в эту минуту в дверях часовни появился Рейнар.

Не шумно.

Как всегда.

Но пространство тут же стало другим.

Он оглядел часовню — пустые лавки, столы, лампы, пучки трав, котлы, людей, работавших так, словно это место существовало давно и только ждало, когда его назовут правильным именем.

Потом посмотрел на Алину.

Долго.

Слишком.

И в этом взгляде было уже не просто уважение.

Не просто интерес.

Почти гордость.

Опасное мужское чувство, когда сильный мужчина видит силу, к которой начинает внутренне приписывать себя.

Очень, очень плохо.

— Милорд, — сухо сказала Марта, спасая всех от лишней тишины. — Если пришли запрещать, опоздали. Мы уже развернулись.

Уголок его рта дрогнул.

— Вижу.

Он прошёл внутрь, остановился возле старого алтарного стола, на котором теперь лежали её записи.

— Значит, это и будет ваше место? — спросил он.

— Одно из, — ответила Алина. — Домом я тоже собираюсь заняться. Если ваши люди перестанут воровать амбары быстрее, чем я их считаю.

— Мои?

— Ваши по имени, мои по головной боли.

Его взгляд скользнул по её лицу. Усталость, синяк, прилипшая к виску прядь, пятно травяного настоя на рукаве. И почему-то именно от этого взгляда вдруг стало жарко сильнее, чем от всех печей Бранного.