Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 196 – Диана Фурсова

Лайм, сунувшийся за спины охраны, мрачно буркнул:

— Мальчишка Пирс два раза бегал сюда с миской, миледи. Я думал, для кошек. Тут раньше дикие шастали.

Вот и всё.

Всегда есть мальчишка с миской.

— Пирса сюда, — приказал Рейнар.

— После двери, — перебила Алина. — Сначала та, кто внутри.

Она провела пальцем вдоль нижнего края. Под ногтем осталась сероватая пыль и тонкий след чего-то горького. Не кухонного. Не плесени. Трава. Снотворная или слабящая линия. Опять.

Марта уже вытаскивала из кармана маленький мешочек.

— Отойди, — сказала она. — Попробую сбить без шума.

— А если не выйдет? — спросил Тарр.

— Тогда будет весело.

Рейнар посмотрел на неё так, что даже Марта на секунду перестала бурчать.

— Без веселья.

— Ну, тогда скучно, — отозвалась она и посыпала знак тонкой белой пылью.

Запахло палёной полынью, железом и чем-то сладким, как от перегретого сиропа. На мгновение чёрный круг на двери будто вздохнул — нет, конечно, не вздохнул, но воздух вокруг него дрогнул, как над камнем в жару.

За дверью резко, болезненно закашлялись.

Женщина.

Живая.

— Быстро, — сказала Алина.

Тарр уже сунул плечо в створку. Дерево поддалось не сразу. Потом хрустнуло, и дверь распахнулась внутрь на полтора локтя.

Запах ударил в лицо мгновенно.

Застойная моча, холод, старые тряпки, кровь, лекарственная сладость и человек, которого держали в маленьком пространстве слишком долго.

Алина вошла первой.

Комната была крошечной. Бывшая кладовая или монашеская келья — низкий потолок, узкая койка, ведро в углу, столик, на котором стояла миска с жидкой кашей и кружка воды, ледяной даже на вид. И женщина.

Худая до страшного. Волосы тёмные, давно не расчёсанные, свалялись по плечам. На лице — синяки не свежие, но многослойные. На правом запястье — след от долгого ремня или верёвки. Губы сухие, лопнувшие. Глаза — огромные, полубезумные от страха, с тем особым блеском, который появляется у людей после долгой изоляции, смеси и ожидания боли.

Она дёрнулась, когда в комнату ворвался свет.

Закрыла лицо локтем.

— Не надо, — выдохнула хрипло. — Не надо… я молчала…

Алина опустилась рядом на колени раньше, чем Марта успела буркнуть что-нибудь про сквозняк и дурные полы.

— Тихо, — сказала она. — Я не за молчанием. Я за тем, чтобы вы дышали.

Женщина не сразу поняла слова. Взгляд метался между лицами, светом, Рейнаром в дверях.

Потом, увидев его, она сжалась ещё сильнее.

Плохо.

Очень.

Не потому, что боялась его как мужчину.

Потому, что, видимо, имя Вэрн для неё уже давно было частью клетки.

— Как вас зовут? — спросила Алина.

Губы у женщины дрогнули.

— Нора.

Не Илара.

Ладно.

Но живая нитка всё равно.

Алина коснулась её лба. Горячка слабая, но есть. Кожа сухая. Пульс на шее быстрый, неровный. Недоедание, обезвоживание, седативные смеси, возможно, побои. И ещё — запущенный кашель в груди. Если держали в холоде, неудивительно.

— Когда вы ели? — спросила она.

Нора моргнула.

Вопрос, похоже, удивил больше, чем сам факт спасения.

— Не знаю…

— Пили?

Женщина качнула головой в сторону кружки:

— Когда дают…

— Что дают кроме воды?

Марта уже нюхала миску на столике.

— И сюда ту же дрянь носили, — сказала она мрачно. — Слабую. Чтоб не орала, не бежала и руки дрожали.

Нора вздрогнула от её голоса.

— Я не кричала, — прошептала она сразу. — Я правда не кричала…