Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 195 – Диана Фурсова

И это уже само по себе было дурным знаком.

— Миледи, — сказала она резко. — Та роженица не главное. У меня хуже.

Алина сразу выпрямилась.

— Что?

Марта шагнула ближе.

Понизила голос.

— В старом северном крыле, которое тут все называют “запечатанным”, есть ещё одна комната. Закрытая не на замок — на знак. И за дверью кто-то дышит.

За дверью действительно кто-то дышал.

Не шорохом. Не сквозняком. Не старым домом, который осел на зимнем фундаменте и жалуется досками на каждый шаг.

Живым, рваным, слишком тихим человеческим дыханием.

Алина стояла в узком коридоре северного крыла Бранного, чувствуя, как под кожей поднимается тот особый холод, который никогда не бывает от мороза. Только от узнавания. Здесь тоже. Здесь тоже кого-то прятали, держали, дожимали до полутени, пока сверху в большой зале кипели котлы и новая хозяйка ещё только входила в дом.

Северное крыло и правда выглядело запечатанным. Пыль по полу, выбитое окно в дальнем торце, затянутые чехлами стулья, портреты в темноте, от которых человек с уставшей фантазией мог решить, будто за ним следят мёртвые. И одна дверь — тёмная, узкая, с выжженным на дереве знаком.

Не замок.

Не печать канцелярии.

Чёрный круг, перечёркнутый тремя косыми чертами, будто кто-то не просто закрыл проход, а запретил к нему приближаться страхом.

Марта стояла сбоку, щурясь на знак.

— Видишь? — тихо сказала она. — Не для красоты.

Рейнар подошёл ближе. Тарр уже выставил двоих людей в начале коридора и никого не подпускал дальше.

— Магия? — спросил он.

— Остаток, — ответила Марта. — Не убьёт, если не дурак. Но ударить может. На испуг, на боль, на слабую кровь.

Алина, не спрашивая разрешения, шагнула к двери.

— Не трогайте, — одновременно сказали Марта и Рейнар.

Она даже не обернулась.

— Тогда скажите мне что-нибудь новое.

Знак на дереве был не свежий. Чёрная краска или гарь легли давно, потом потускнели. Но по краям шла тонкая, почти невидимая золотистая пыльца. Драконья? Магическая? Не важно. Важно другое: кто-то хотел, чтобы сюда не лезли не ключом, а ужасом.

И за дверью всё ещё дышали.

— Там женщина, — тихо сказала Алина.

Тарр нахмурился:

— Откуда вы знаете?

— По ритму. И потому что мужчина, если бы даже был связан, дышал бы иначе. Шире. Грубее. А там слабость и поверхностный вдох. Долгая. Измотанная.

Рейнар смотрел на дверь так, будто уже видел за ней прошлое.

Плохой знак.

Очень.

— Открываем, — сказал он.

Марта тут же мотнула головой:

— Если грубо — знак дёрнется. Не смертельно, но того, кто за дверью, может добить. Или кинет в сон.

— Прекрасно, — отрезала Алина. — Значит, делаем не грубо.

Она присела на корточки у порога. Пыль была тронута недавно. Совсем слегка. Не проходом толпы. Одной парой ног. И ещё — тарелкой или подносом, который ставили у двери.

Кормят, подумала она. Значит, не забытый труп. Значит, кому-то там ещё зачем-то нужна жизнь.

— Кто носит еду в это крыло? — спросила она, не поднимая головы.

Шевьен, которого Тарр предусмотрительно притащил с собой и теперь держал за плечом так, будто управитель мог либо солгать, либо упасть, сглотнул:

— Я… я не знаю, миледи. Северное крыло после смерти старой госпожи считалось…

— Запечатанным, — сухо закончила Алина. — Да. И, разумеется, хлеб туда носили ангелы.