Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 192 – Диана Фурсова

Гной?

Нет. Хуже. Запущенная лекарская.

Она остановилась прямо у лестницы.

— Где дом лекаря? — спросила она.

Шевьен, которому уже явно хотелось только молча ненавидеть её подальше, замялся.

— Отдельный флигель у старого сада. Но там давно...

— Закрыто, — закончила за него Алина. — Потому что если здесь болеют, а лекарская закрыта, значит, либо у вас чудо, либо трупы.

Конюх Лайм, которого уже явно никто не собирался прогонять, хрипло сказал из-за плеча:

— Лекарь помер осенью, миледи. Новый не приехал. С тех пор Марушка из нижней деревни роды смотрит да травы варит. А как горячка — так или везут в заставу, или молятся.

Вот и вся медицина.

Понятно.

Прекрасно.

Алина медленно подняла взгляд на Рейнара.

— И вы хотели, чтобы я ехала сюда как на покой.

— Я хотел, чтобы вы получили свой дом, — спокойно ответил он. — О том, что дом в таком виде, я знал не всё.

— Теперь знаете.

— Теперь вижу.

И это опять прозвучало так, что спорить стало труднее.

Проклятье.

Потому что да — он действительно теперь видел. И не отворачивался.

— Мои комнаты? — спросила она.

Шевьен уже открыл рот, но Рейнар сказал раньше:

— Нет. Сначала лекарский флигель.

Вот теперь Алина посмотрела на него по-настоящему.

Он стоял в зале Бранного, среди сквозняков, запустения, воняющей капусты и оседающего с плаща снега — и вместо того, чтобы отправить её наверх “отдыхать как леди”, сам повернул туда, куда повернула бы она.

Это было не про нежность.

Хуже.

Про точность.

Про то, как быстро он уже начал понимать её логику.

И именно поэтому отозвалось внутри так опасно.

— Хорошо, — сказала она.

Лекарский флигель оказался за садом.

Старый, низкий, с провалившейся в одном углу крышей и выбитым фонарём у двери. Замок на входе был свежий. Не старый. Не забытый.

Вот это уже интересно.

— Кто запер? — спросила Алина.

Шевьен стоял мрачный, как ноябрь.

— Я, миледи. После смерти лекаря. Чтоб дети не лазили и травы не растащили.

— А ключ?

Он протянул связку слишком быстро.

Боится.

Очень.

Дверь открылась с трудом. Сначала не пустила, будто сама не хотела впускать свет, потом скрипнула и сдалась.

Внутри пахло пылью, мышами и тем самым, неуловимо сладким, что она уже слишком хорошо научилась узнавать за эти недели.

Травы.

Сиропы.

Что-то на грани лекарства и подчинения.

Алина вошла первой.

Полки вдоль стен. Стол. Узкая койка. Шкаф с разбитыми склянками. Пучки высохшей мяты. Пустые банки. Идеальный хаос места, которое бросили не внезапно — после тщательной чистки.

Слишком чисто.

Она подошла к столу, провела пальцем по поверхности.

Пыль — только сверху. В ящике снизу чище.

Открыла.

Пусто.

Нет, не совсем.

На дне — тонкий след чёрной пудры.

— Марта, — позвала Алина.

Старая женщина шагнула к столу, понюхала воздух, потом кончиком ногтя собрала крупинку.

Лицо её стало жёстче.

— Не местное, — сказала она тихо. — И не честное.

— Вейра?

— Может быть. Или кто-то из её рук.

Рейнар стоял у двери. Не мешал. Смотрел.

— Здесь держали что-то сильнее обычных трав, — сказала Алина. — И недавно.

Шевьен побледнел:

— Я не...

— Замолчите, — оборвала она. — Когда понадобится услышать враньё, я позову.

Ещё шаг. Ещё полка. Ещё шкаф.

На нижней доске, за тремя пустыми банками, нашлась узкая щель. Внутри — плотный свёрток.

Не письмо.

Детское платье.