Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 190 – Диана Фурсова

Даже лошади будто пошли тише.

Поместье не выглядело мёртвым.

Оно выглядело брошенным живьём.

— Так вот что тут называли “временным домом”, — тихо сказала Алина.

Рейнар подъехал ближе.

— Здесь не было руки.

— Нет. Здесь её было слишком много. Просто ни одна не держала до конца.

Он посмотрел на неё очень внимательно.

Как всегда, когда она попадала в правду чуть глубже, чем обычный разговор.

У ворот их уже ждали.

Управитель — или тот, кто за него выдавал себя, — оказался сухим мужчиной лет пятидесяти с покрасневшими веками, дорогой, но застиранной жилеткой и лицом человека, который давно привык считать чужое отсутствующее начальство своим личным благословением. Рядом мёрзли две запуганные горничные, один мальчишка с фонарём и старший конюх, смотревший на прибывших с тем подозрительным терпением, какое бывает только у людей, много лет переживавших плохих хозяев.

— Милорд генерал. Миледи, — управитель согнулся ровно настолько, чтобы соблюсти форму и не унизить себя лишним уважением. — Бранное к вашим услугам. Я — Арман Шевьен, временно веду хозяйство после смерти госпожи-смотрительницы.

Временно.

Три года, мысленно перевела Алина.

— Как давно временно? — спросила она раньше, чем Рейнар успел что-то сказать.

Шевьен поднял глаза.

Вот она, первая трещина.

Он рассчитывал говорить с генералом. Не с женщиной.

— Третий год, миледи.

— Значит, или ваша временность затянулась, или вы просто очень удобно вросли в беспорядок.

Горничные побледнели сильнее.

Конюх, кажется, с огромным трудом удержал лицо.

Рейнар даже не повернул головы в её сторону.

Только сказал так спокойно, что стало совсем неуютно:

— С этого часа временность господина Шевьена закончилась. Бранное переходит под управление моей жены. Все книги, ключи, списки долгов, складские записи и печати — ей. Сегодня.

Вот так.

Не мягко. Не постепенно.

Сразу.

И именно поэтому у Алины внутри что-то тяжело, почти благодарно дрогнуло.

Проклятье.

Не вовремя.

Шевьен, впрочем, сохранил лицо.

Почти.

— Разумеется, милорд. Но дом не подготовлен к... столь скорому и длительному пребыванию миледи. Возможно, сначала ей лучше отдохнуть, а книги и хозяйственные детали можно обсудить завтра, когда...

— Сегодня, — сказала Алина.

Он перевёл взгляд на неё.

Уже с осторожностью.

Хорошо.

— Миледи устали с дороги.

— Я устала достаточно, чтобы не дать вам ночь на подчистку.

Марта одобрительно хмыкнула где-то за спиной.

Рейнар промолчал.

И его молчание оказалось лучше поддержки, потому что означало одно: да, именно так.

Шевьен склонил голову ниже.

— Как пожелает миледи.

— И ещё, — добавила Алина, спускаясь с подножки кареты. — Прежде чем я увижу свои комнаты, я хочу увидеть амбары.

Вот теперь он действительно растерялся.

На секунду.

Маленькую.

Но ей хватило.

— Сейчас? — переспросил он.

— Я плохо выговариваю слово “сейчас”? Или вы надеялись, что до утра зерно в мешках само потолстеет?

Конюх всё-таки спрятал усмешку в кашель.

Снег скрипел под ногами. Ветер с реки забирался под плащ. Сумерки уже доползали до двора, и именно в эту полутьму амбары выглядели особенно честно.

Пусто.

Не совсем, конечно. И не сразу.

Но Алина видела такие места и раньше — не в поместьях, в районных больницах, сельских ФАПах, частных складах, где лекарства “числятся”, но на деле расходятся неизвестно куда. Один и тот же почерк во всех мирах: внешне ещё порядок, внутри уже выеденная сердцевина.