Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 198 – Диана Фурсова

Нору держали грамотно.

Не так, чтобы она умерла быстро.

Так, чтобы она не была годна к бегству, ясной речи и сопротивлению.

Седативные смеси малыми дозами. Холод. Недоедание. Иногда побои. Иногда запугивание. И, судя по следам на внутренней стороне локтя, ей периодически пускали что-то через иглу или тонкий шип.

Медицинская линия опять переплеталась с магической.

Очень не нравилось Алине это всё больше.

— У неё лёгкие уже пошли вниз, — тихо сказала она Марте. — Если не прогреть и не вытянуть кашель, схватит воспаление.

— И кишки пустые, — буркнула та. — На одном страхе и воде тут даже ведьма не выстоит.

— Значит, сначала бульон, потом овсянка, потом отвар на грудь. И никакого молока, если вы тут в деревнях так любите пихать его во всё подряд.

Из-за ширмы донёсся низкий голос Рейнара:

— Можно?

Она обернулась. Он стоял в дверях. Уже без плаща. С тем самым лицом, на котором ничего лишнего, кроме слишком внимательного взгляда.

— Если не начнёте рычать на полудохлую женщину, — ответила Алина.

Он зашёл.

Тихо. Для такого большого мужчины почти противоестественно тихо.

Нора уже не шарахнулась, как в северном крыле. Хорошо. Значит, горячая вода, свет и отсутствие стены за спиной иногда делают чудеса быстрее магии.

Рейнар остановился у стола.

Посмотрел на неё. На открытый короб с инструментами. На Нору. На Миру, которая уже подавала так, будто годами жила в такой лечебнице.

— Вы быстро разворачиваетесь, — сказал он.

— Я же говорила, что везу с собой не платья.

Уголок его рта дрогнул.

Очень кратко.

— И где вы собираетесь держать это всё дальше? В моей гостиной?

Вот оно.

Микроповорот, которого она не ждала так рано, но который уже успел дозреть.

Алина выпрямилась, оглядела комнату, коридор, лестницу к часовне через боковое окно и вдруг увидела решение настолько ясно, что даже усталость на секунду отступила.

— Нет, — сказала она. — У старой часовни.

Марта подняла голову от ступки.

— Что?

— Аптека. Лечебница. Травная лавка. Не для торговли лентами, а для того, чтобы у меня был узел здесь, в доме, рядом с деревнями и подальше от шевьеновских ключей. Часовня пустая?

Лайм, маячивший в дверях, ответил первым:

— Малую давно не служат, миледи. Старая. Камень крепкий, крыша цела. Сбоку пристройка для свечей да кладовая.

Дара сразу фыркнула:

— Идеально. Будет где сушить травы и ставить котёл, чтоб благородным нос не морщило в жилых покоях.

Марта уже кивала.

— А часовня — место, куда люди идут сами. Даже дуры. Даже гордые. Даже те, кто к госпоже в дом боится.

Вот так.

Сошлось.

— Завтра утром, — сказала Алина. — Часовню открыть, вычистить, лавки вынести, столы втащить, пристройку под сушку и запасы. Над входом — не молитву, а доску с часами приёма. И ещё одну — что воду надо кипятить, а детей с кашлем тащить раньше, чем они синеют.

Рейнар смотрел на неё так, будто в этой минуте окончательно понял что-то, что и сам уже давно подозревал.

Что она не просто выживает в новом месте.

Она переделывает его под себя быстрее, чем другие успевают дать ему имя.

— Вы только приехали, — тихо сказал он.

— Именно. Значит, и объяснять, почему здесь теперь не тухлая тишина, а аптека, будет проще сразу.

Нора закашлялась за ширмой, и разговор оборвался работой.

Ещё два часа Бранное кипело.