Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 166 – Диана Фурсова

Она уже собиралась ответить, когда в коридоре послышался чужой голос. Мужской. Тихий, раздражённый, с тем особым оттенком усталого почтения, который бывает только у очень старых слуг или людей, давно служивших при военных семьях.

— Милорд, это нельзя дальше тянуть.

Рейнар резко повернул голову к двери.

Лицо стало жёстче.

— Я не звал, Хольт.

Алина не успела ничего понять.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул сухой старик в тёмной лекарской одежде без лишнего шитья. Не тот первый лекарь — другой. Старше. Тоньше. С сединой, собранной на затылке, и глазами человека, привыкшего говорить неприятные вещи без украшений.

Он увидел Алину — и на лице у него мелькнуло неудобство.

Не стыд.

Не страх.

Именно неудобство.

Как у человека, который не ожидал, что опасная правда будет сказана при женщине, которой её, по мнению всех вокруг, слышать не полагается.

Очень интересно.

— Я помешал, — сухо произнёс он.

— Да, — отрезал Рейнар.

— Тогда я подожду у двери.

— Нет, — сказала Алина раньше, чем успела решить, хочет ли это говорить.

Оба мужчины посмотрели на неё.

Она медленно выпрямилась.

— Раз уж в этом доме все вокруг меня десятками лет решали, что мне знать, а чего нет, сегодня у меня дурное настроение на тайны. Говорите здесь.

Старик перевёл взгляд на Рейнара.

Тот молчал.

Очень нехорошо молчал.

Потом всё-таки произнёс:

— Коротко.

Хольт вошёл.

Прикрыл за собой дверь.

И сразу стало ясно: разговор будет не про списки и не про женщин.

Слишком другой запах у него был в руках. Не травяной. Минеральный. Металлический. Как от старых лекарств для долгой боли.

Алина почувствовала это мгновенно.

Профессионально. Против воли.

— Я принёс настой, — сказал старик, глядя только на Рейнара. — И ещё раз скажу: если вы и дальше будете срывать плечо, не спать по трое суток и идти в мороз без плаща, то даже остатки контроля вам не помогут.

Плечо.

Хорошо.

Значит, сначала только плечо.

Но Рейнар ответил не на это.

— Я сам решу, что мне поможет.

— Вы уже решили однажды, — сухо сказал Хольт. — И с тех пор имеете то, что имеете.

Тишина в кабинете стала ледяной.

Алина замерла.

Вот оно.

Не обычная рана. Не просто старая боль после войны. Старик говорил так, как говорят о последствиях, которые не лечатся примочками и красивым упрямством.

Рейнар очень медленно повернулся к лекарю.

— Ещё слово, Хольт.

— А что? — не уступил тот, и в его голосе зазвучала злая усталость старого человека, который слишком долго молчал рядом с чужой гордыней. — Здесь всё равно уже поздно делать вид, будто ваше великое молчание кому-то помогает. Дом рвут на части именно потому, что всем давно известно: наследника вы можете дать только на бумаге.

Слова ударили так тихо, что первое мгновение Алина даже не поверила, что действительно услышала их.

Наследника.

Только на бумаге.

Мир не рухнул. Хуже.

Слишком многое встало на место сразу.

Слухи о замене жены.

Политический удар.

Линия с повитухой.

Одержимость “матерью наследника”.

Его ярость всякий раз, когда речь заходила о детях.

И тот страшный, почти звериный надрыв, с которым он держался за контроль там, где другие просто показали бы слабость.

Рейнар застыл.

Не пошевелился.

И в этом была настоящая опасность.

Потому что у очень сильных мужчин неподвижность перед яростью страшнее удара.