Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 168 – Диана Фурсова

Вот.

Сказано.

Он выпрямился так резко, будто её слова ударили физически.

Опасно.

Очень.

Но она уже не могла отступить.

— Вы ничего не знаете о нашем браке.

— Теперь знаю больше, чем вы хотели бы.

— Это не даёт вам права…

— Даёт, — перебила она жёстко. — Потому что весь этот дом уже много месяцев, а то и лет крутится вокруг темы наследника так, будто я одна виновата в том, что его нет. Меня собирались менять. Убирать. Объявлять непригодной. Через моё тело. Через повитуху. Через ложные бумаги. А теперь выясняется, что половина этой игры держалась на тайне, которую скрывали прежде всего вы.

Последние слова повисли между ними почти как вызов.

Рейнар смотрел так, будто не решил ещё, сорваться ли в ярость или просто приказать ей исчезнуть с глаз.

И, как назло, именно в этот момент Алина увидела не угрозу.

Усталость.

Очень старую.

Выжженную изнутри.

Проклятье.

Он заговорил не сразу.

И, когда заговорил, голос стал тише.

Хуже.

— Я ничего не скрывал от тех, кому был обязан этим отчётом.

— А от жены?

— Аделаида не была моей исповедальней.

— Нет, — тихо сказала Алина. — Она была удобным щитом.

Он дёрнулся.

Едва заметно.

Но этого хватило.

И ей тоже.

Потому что она попала.

Рейнар подошёл ближе.

Слишком близко.

Теперь между ними был только край стола и воздух, которого внезапно стало мало.

— Вы сейчас очень опасно думаете, — произнёс он.

— Это взаимно.

— Вам кажется, что вы меня разгадали.

— Нет. — Алина подняла голову. — Мне кажется, что я наконец поняла, где именно вам больно.

Плохая фраза.

Совсем плохая.

Потому что в его лице на секунду вспыхнуло нечто такое, от чего по её коже снова прошёл тот предательский, жаркий холод, который последние главы пугал её сильнее яда.

Не злость.

Уязвимость, немедленно перешедшая в ярость на сам факт, что её увидели.

— Не смейте, — очень тихо сказал Рейнар.

Она тоже ответила тихо:

— Уже.

И вот после этого стало совсем опасно.

Он шагнул ещё ближе.

Одна ладонь легла на стол рядом с её рукой. Вторая — на спинку её стула.

Не касаясь.

Не загоняя физически.

Но перекрывая путь не хуже двери.

Тело, предательское, живое, измученное бессонной ночью и недавним поцелуем, отозвалось сразу. Слишком честно. Слишком не к месту.

Проклятье.

— Вам бы отступить, миледи, — сказал он низко.

— Вам тоже.

— Я серьёзно.

— Я заметила.

Они смотрели друг на друга слишком долго.

Только теперь это уже не было тем огненным провалом, что в кабинете перед выездом. Там их снесло усталостью, страхом и сорвавшимся самоконтролем.

Сейчас между ними стояло другое.

Знание.

Она видела его рану глубже плеча.

Он видел, что она видит.

И оба понимали, насколько это уже не про страсть даже.

Про власть над самым больным местом.

Вот почему стало страшнее.

— Вы никому не скажете, — произнёс Рейнар.

Не вопросом.

Приказом.

Мужским. Глухим. Почти унизительным в самой необходимости его произносить.

Алина почувствовала мгновенную вспышку ярости.

— Вот так? После всего? Вы думаете, я побегу шептать по углам, что генерал Вэрн не может сделать ребёнка?

В его лице дёрнулось что-то тёмное.

— А что я должен думать?

Удар получился обоюдным.

Потому что за ним стоял не презрительный вопрос.

Настоящий страх.

Не перед врагами.

Перед ней.

Перед тем, что именно она теперь держит в руках.

И именно это почему-то ранило сильнее.