Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 162 – Диана Фурсова

— Это уже не слухи, — тихо сказала Алина. — Это подготовка к официальной замене.

Рейнар протянул руку.

Она отдала лист не сразу.

Пальцы соприкоснулись.

Только на миг.

Но после того, что уже было между ними, этот миг обжёг почти сильнее поцелуя.

Он прочёл текст до конца.

И очень медленно сложил лист вдвое.

— Кто мог составить такое? — спросил Тарр.

Алина ответила раньше, чем Рейнар.

— Человек, который знает устройство дома, язык канцелярии, ход наследственных дел и то, что прежнюю Аделаиду уже давно считают полубольной тенью.

— То есть? — тихо спросил капитан.

Она подняла глаза.

— То есть это кто-то из внутреннего круга генерала. Или очень близко к нему. Слуга так не пишет. Случайная любовница так не оформляет. А северная родня без доступа к его покоям и к его домашнему распорядку так глубоко не входит.

Тарр мрачно кивнул.

Рейнар молчал.

И вот это молчание было хуже всего.

Потому что она почти видела, как в его голове начинают выстраиваться имена. Лица. Привычные голоса. Те, кто входил в дом слишком свободно. Те, кто имел право не стучать. Те, кому он позволял больше.

Селина.

Хельма.

Дорна.

Кто-то из его старых людей.

Кто-то, кого он знал слишком давно, чтобы сразу ударить.

Алина поняла это по одному движению его руки — слишком ровному, слишком контролируемому, когда человек сдерживает не только ярость, но и необходимость немедленно выбрать между долгом и личным прошлым.

— Вы уже почти знаете, — тихо сказала она.

Он поднял на неё взгляд.

Тёмный. Тяжёлый.

— Почти.

— Но не хватает последнего.

— Да.

— Значит, не называйте имя, пока не будет железа.

На секунду у него в лице мелькнуло что-то почти болезненное.

Потому что именно это он и собирался сделать.

Назвать.

Сразу.

Опасно.

Почти наверняка.

Без достаточного доказательства.

— Я не мальчик, — тихо сказал Рейнар.

— А я не ваша совесть. Но если вы сейчас ударите не туда, настоящий убийца успеет сжечь ещё десять бумажек и повесить вину на первую удобную женщину.

Он смотрел на неё долго.

Слишком.

Потом очень медленно кивнул.

Вот так.

Опять.

И именно это пугало всё сильнее: он всё чаще не просто слышал её. Он начинал опираться.

Проклятье.

Тарр перевёл взгляд с одного на другую. Слишком умный капитан, чтобы не замечать лишнее. И слишком преданный, чтобы сказать хоть слово.

— Что делать с бумагой? — спросил он.

— Никому не показывать, — ответил Рейнар. — Пока.

— И с Лавиной? — добавила Алина. — Если они узнают, что она жива, придут добивать.

— Уже не придут сюда, — спокойно сказал он. — Я поставлю людей.

Она почти усмехнулась.

— И вы ещё удивляетесь, что я называю это клеткой.

— Это не клетка. Это сохранение свидетеля.

— Удобно, что вы можете одной фразой обосновать всё на свете.

Уголок его рта дёрнулся.

Почти.

Только почти.

Лавина застонала сильнее. Алина тут же вернулась к ней, поправила ткань на лбу, проверила пульс, дала ещё воды.

— До утра её трогать нельзя, — сказала она. — Ни допросов, ни страшных мужских лиц над кроватью, ни ваших любимых резких вопросов.

— А ваши можно? — спросил Рейнар.

Она даже не обернулась.

— Мои хотя бы не убивают раньше времени.

Тарр всё-таки кашлянул в кулак, пряча реакцию.

Хорошо.

Пусть в комнате будет хоть что-то живое, кроме лихорадки и угроз.

Через час они уже возвращались в крепость.