Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 160 – Диана Фурсова

— Что нужно? — сразу спросил Рейнар.

Он стоял у кровати с другой стороны, и сейчас, в рабочем тоне, это вдруг показалось почти спасением.

Не смотреть на рот.

Не помнить.

Просто делать.

— Горячая вода. Чистая миска. Соль. Мёд. И крепкий отвар горькой мяты, если у этих людей вообще есть что-то, кроме вина и дырявых простыней.

Тарр уже ушёл, не дожидаясь конца фразы.

Очень хороший капитан.

Алина осторожно приподняла Лавине голову, проверила шею ещё раз, ощупала за ухом. Укол тонкий, старый на несколько часов. Значит, не только через сироп. Значит, добивали увереннее. Или удерживали дозу точно.

— Это не повитушечья ошибка, — пробормотала она. — Это человек, который умеет рассчитывать.

— Сможет говорить? — спросил Рейнар.

— Если повезёт.

— Нам редко везёт.

— Наконец-то в чём-то честность.

Он не ответил.

Именно в этот момент Лавина тихо застонала.

Губы её дрогнули. Глаза под веками заметались.

Алина быстро смочила полотно, провела по лбу, по вискам.

— Лавина. Слушайте меня. Не уходите. Откройте глаза.

Первые попытки были пустыми.

Потом веки дрогнули сильнее.

Женщина закашлялась, рвано вдохнула и всё-таки приоткрыла глаза — мутные, серо-зелёные, наполненные страхом ещё прежде, чем к ним вернулось узнавание.

Она увидела Алину первой.

Потом Рейнара.

И тут же попыталась отшатнуться, хотя сил на это почти не было.

— Нет… — выдохнула она. — Нет… не снова… я сказала, не стану…

Алина крепче удержала её плечо.

— Тихо. Вы не у них. Вы на северном тракте. У генерала Вэрна. И если хотите выжить, вам придётся смотреть на меня, а не умирать красиво назло всем сразу.

Лавина с трудом сфокусировала взгляд.

— Аде… леди… — пробормотала она.

Вот.

Узнала.

Хорошо.

— Да, — тихо сказала Алина. — Я. Что вы видели?

Рейнар молчал.

Но она чувствовала его взгляд почти физически.

Не на Лавине.

На ней.

Как будто сама эта сцена уже многое говорила ему о том, что связывало прежнюю Аделаиду с этой женщиной.

Лавина судорожно облизнула губы.

— Я не хотела… — голос срывался. — Мне сказали… просто осмотреть… просто подтвердить… “слабость по-женски”... потом — что нужно будет ещё раз… для дома… для наследства…

Алина обменялась быстрым взглядом с Рейнаром.

Вот оно.

— Кто сказал? — спросила она.

Лавина закрыла глаза, будто сама память жгла сильнее яда.

— Женщина… из дома… не хозяйка… но… — она закашлялась, всё тело свело. — Но приказывали ей, как хозяйке…

Рейнар подался ближе.

— Имя.

— Я не видела лица… всегда в вуали… но голос…

Она снова открыла глаза. Посмотрела прямо на Алину.

Не на него.

На неё.

— Я слышала её в вашем коридоре… в северном крыле… с теми, кто имеет ключи от личных покоев генерала… с теми, кого слуги не смеют задерживать…

Внутренний круг.

Прямо.

Но всё ещё не имя.

Алина стиснула зубы.

— Что она хотела от вас?

— Чтобы я сказала… что дом ждёт дитя… или будет ждать скоро… чтобы были бумаги… основание… чтобы, если что-то случится, уже не спорили, кому готовить комнаты…

Проклятье.

И снова — не просто слух.

Документ.

Повитуха нужна была не только для родов. Для легитимации лжи.

Рейнар произнёс очень тихо:

— И вы согласились?

Лавина дёрнулась как от удара.

— Сначала… нет. Потом… мне показали платёж… и печать… сказали, что это воля дома… что жена всё равно больна, а дому нужен порядок… — на глазах у неё выступили злые, бессильные слёзы. — Я дура. Я не подписала, но приехала. Увидела ту комнату. Люльку. Ткани. И поняла, что они готовят не помощь, а замену.