Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 161 – Диана Фурсова

— Кто дал вам печать? — резко спросила Алина.

Лавина зажмурилась.

— Не в руки. Бумагу принесла служанка из внутреннего крыла. А рядом стояла… другая. В чёрном. С кольцом. Чёрный камень, золото по краю. Я подумала — северный дом. Но не знала, какой.

Кольцо с чёрным камнем.

Слишком много таких уже мелькало вокруг.

Селина.

Хельма.

Северный круг.

Но всё ещё — круг, не имя.

Рейнар стиснул пальцы на спинке кровати.

Костяшки побелели.

— Голос, — сказал он. — Опишите голос.

Лавина затрясла головой.

— Спокойный… низкий для женщины… как будто она привыкла, что её слушают. И говорила не как гостья. Как человек, который давно считает этот дом своим.

Вот.

Вот где почти сошлось.

И именно там всё ещё не хватало последнего шага.

Алина почувствовала это почти физически — как зуд под кожей от незавершённого шва.

— Вы видели кого-то ещё? — спросила она. — Мужчину? Писца? Человека, который носил бумаги к генералу?

Лавина долго молчала.

Потом выдохнула:

— Один раз… в комнате за ширмой… когда думали, что я уже ушла… мужчина сказал: “Если Рейнар узнает раньше времени, будет кровь”. А она ответила: “Не узнает. Он слишком долго не смотрел”. — Глаза повитухи снова открылись. — Я не видела его. Только сапоги. Военные. И плащ с мехом по краю.

Военные сапоги.

Внутренний круг.

Человек, которому не нужно объяснять, кто такой Рейнар — по имени, не по титулу.

Алина медленно выпрямилась.

Тварь.

Одна или не одна — но это уже точно не прислуга, не одна Хельма, не случайный яд.

Это кто-то, кто стоял достаточно близко к самому генералу, чтобы знать его слепые места, его распорядок, его доверие и даже то, как долго он не смотрел на жену.

И вот это было уже не просто покушение.

Это было предательство изнутри.

Она обернулась.

Рейнар стоял неподвижно.

Только в глазах было то опасное, выжженное изнутри спокойствие, которое у сильных мужчин появляется перед тем, как они начинают ломать не мебель, а чьи-то жизни.

— Вы слышали, — тихо сказала она.

— Да.

Одно слово.

Тяжёлое.

Бездонное.

Лавина снова задрожала.

Алина тут же вернулась к ней, заставила сделать ещё глоток тёплой воды, поднесла мёд с солью, проверила дыхание.

— Не уходите, — сказала она уже мягче. — Вы мне ещё нужны живой. Значит, будете злиться и дышать. Порядок?

Женщина слабо кивнула.

— Я не хотела… убивать…

— Знаю. Но помогали вы не тем.

Лавина закрыла глаза.

Стыд иногда лечит лучше яда. Если человек успевает дожить до него.

Тарр вошёл без стука. На лице — тот собранный мрак, который у него появлялся всякий раз, когда дела становились уже не просто грязными, а политически вонючими.

— Милорд. Нашли кое-что в её фургоне.

Он положил на стол тонкую папку, перетянутую шнуром. Внутри оказалось два листа: один — чистый бланк с печатью северной канцелярии. Второй — почти заполненный, но не подписанный.

Алина взяла его первой.

И замерла.

Это была заготовка заключения.

О “женском осмотре”.

Аккуратный текст, по которому выходило, что “положение дома требует скорой и законной заботы о наследственной линии, поскольку нынешняя супруга долгое время не проявляла способности к надёжному исполнению брачного долга и вынашиванию жизнеспособного потомства”.

Тварь.

Холодный, аккуратный, канцелярский нож.

Бумага, которой можно было убить не хуже верёвки.