Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 158 – Диана Фурсова

Очень удобно.

— Что вы думаете? — спросил Рейнар через минуту.

Алина поняла не сразу.

— О чём?

— О Лавине Кест. О вуали. О том, почему им понадобилось хоронить живую женщину.

Она медленно выдохнула.

Работа.

Хорошо.

Так проще.

— Думаю, — сказала она, — что они уже не пытаются просто убрать неудобных людей. Они начали управлять версиями событий. Живая повитуха слишком опасна. Мёртвая — удобна. Её можно оплакать, похоронить и использовать как приманку. И, — она посмотрела на него, — на это решится не слуга и не случайная стерва из предместья. Это делает тот, кто привык планировать на несколько ходов вперёд.

Рейнар слушал, не двигаясь.

Только взгляд был слишком внимательным.

— И этот кто-то внутри, — добавила Алина. — Не обязательно в вашем кабинете. Но внутри круга, которому доступны ключи, дороги, повитухи, слухи о наследнике и мои привычки.

Он чуть склонил голову.

— Продолжайте.

— Пока у нас была только грязь снизу — буфетная, бельевая, лекарства, уголь, служанки. Теперь есть другое. Подготовка комнаты для “матери наследника”, доступ к повитухе высокого уровня, связь со столицей, влияние на дом Эстор и достаточно наглости, чтобы бросить мне колбу под носом у вашей охраны. Это уже не кухня. Это уровень человека, которого здесь не спрашивают дважды.

Тишина в карете стала плотнее.

Рейнар отвёл взгляд первым.

К окну.

К чёрному стеклу, в котором на миг отразился его профиль.

— Вы кого-то уже почти назвали, — произнёс он тихо.

Не вопросом.

Она почувствовала, как по спине проходит короткий холодок.

Почти назвала, да.

Но именно почти.

Потому что пока всё упиралось в круг, а не в одно лицо.

Слишком мало.

Слишком скользко.

И потому, что имя, которое первым всплывало в голове, было слишком опасно произносить без железа в руках.

— Я почти назвала положение, — ответила Алина. — Не человека.

— Это не одно и то же?

— Иногда положение опаснее. Лицо можно убрать. Место — займёт другого.

Он медленно кивнул.

А потом, неожиданно для неё, сказал:

— Вы правы.

Одно простое признание.

Но оно легло между ними так тяжело, будто карета вдруг стала ещё меньше.

Потому что после поцелуя, после спора, после его приказа и её упрямства слышать это от него было почти интимнее прикосновения.

Проклятье.

Алина опустила взгляд на свою сумку. Проверила на ощупь склянки, ткань, ножницы, бинт, маленький мешочек с солью, мёд, порошок для горячки и настой горькой мяты.

Руки должны были что-то делать.

Иначе начнут помнить лишнее.

— Если Лавину действительно долго травили той же дрянью, что шла через буфетную, — тихо сказала она, — мне нужно будет быстро понять, она просто жертва или соучастница, которую решили убрать слишком поздно.

— Вы думаете, она могла играть на них?

— Я думаю, повитуху высокого уровня не зовут тайком в чужой дом просто так. Она либо увидела больше, чем должна, либо согласилась на что-то, а потом стала опасной. Одно другому не мешает.

Рейнар смотрел на неё слишком спокойно.

Слишком прямо.

— И если она виновата?

Алина подняла глаза.

— Тогда я всё равно сначала вытащу её с того света. А потом вы уже сможете решать, с какого конца начинать допрос.

— У вас странное милосердие.

— У меня профессиональная жадность. Я предпочитаю, чтобы свидетели сначала дышали.

На этот раз он действительно почти улыбнулся.