Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 155 – Диана Фурсова

Они остались в нескольких дюймах друг от друга, дыша слишком быстро, слишком громко, слишком живо для комнаты, где ещё недавно обсуждали покушение и похороны повитухи.

Алина смотрела на него и впервые за всё это время по-настоящему испугалась.

Не врагов.

Не яда.

Не крепости.

Этого.

Себя рядом с ним.

Его рядом с собой.

Потому что теперь уже нельзя было делать вид, будто между ними только власть, взаимное раздражение и необходимость.

Теперь тело сказало правду раньше головы.

А это всегда хуже.

Рейнар первым отвёл взгляд.

Очень плохой знак.

Потому что человек его склада не отворачивается просто так.

— Этого не должно было быть, — сказал он хрипло.

Как будто каждое слово царапало горло.

Алина усмехнулась — коротко, почти зло, только чтобы не показать, как сильно дрожат пальцы.

— Потрясающе. Я как раз собиралась сообщить то же самое.

Он поднял на неё взгляд.

В глазах всё ещё стояло то тёмное, живое, горячее, от чего у неё подкашивались колени ещё сильнее, чем от усталости. Но теперь под этим уже лежало и другое.

Самоконтроль.

Испуг.

Почти ярость — на себя, на неё, на само существование этой минуты.

— Вы должны держаться от меня дальше, — тихо сказал Рейнар.

Вот это почти заставило её рассмеяться вслух.

Почти.

— Я? — переспросила Алина. — Очень удобно, милорд. Особенно с учётом того, кто здесь только что решил проверить мою дисциплину ртом.

Уголок его рта дёрнулся. Не в улыбке. Скорее от боли.

— Не начинайте.

— А вы не приказывайте мне после этого, как стоять и дышать.

Тишина снова упала между ними.

Но теперь она была уже совсем другой.

Не натянутой.

Обожжённой.

Как ткань после пламени, которое вроде бы удалось сбить, но запах гари останется надолго.

Рейнар медленно провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с него хоть часть того, что выдала эта близость.

— Я не должен был этого делать, — сказал он.

— Нет.

— И вы тоже.

Она замерла.

Вот так.

Честно.

Без смягчений.

И именно потому это ударило по больному.

— Благодарю, — сказала Алина очень ровно. — Чудесно знать, что хотя бы в этом вы готовы разделить ответственность.

— Я не об этом.

— А о чём?

Он подошёл к окну.

Слишком резко.

Слишком явно пытаясь вернуть между ними пространство, воздух и власть над собственным телом.

— О том, — произнёс он, не оборачиваясь, — что после этого мне будет ещё труднее делать то, что нужно.

Она стояла, всё ещё чувствуя вкус его поцелуя на губах, и ненавидела, как сильно эти слова задели.

Потому что понимала: он не играет.

Для него это не интрижка, не разрядка и не мужская прихоть.

Это настоящая угроза контролю.

Его.

Её.

Именно поэтому так страшно.

— А мне, значит, легко? — спросила она тише.

Он всё-таки повернулся.

Очень медленно.

— Нет.

И снова — одно это короткое слово сделало хуже, чем длинное объяснение.

Потому что в нём была правда.

А правда между ними в последнее время стала слишком опасной привычкой.

Алина опустила взгляд на свои руки.

Они всё ещё слегка дрожали.

От злости.

От усталости.

От того, что хотелось одновременно ударить его и снова притянуть.

Проклятье.

— Значит, — сказала она, стараясь вернуть голосу холод, — договоримся так. Этого не было.

Уголок его рта дрогнул уже почти по-настоящему.

Горько.

— Лжёте вы всё-таки отвратительно.

— Это временно.

— Нет. Это стабильно.