Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 153 – Диана Фурсова

Не весело.

— Даже не спросите, собиралась ли я?

— Нет.

— Какая потрясающая вера в мою предсказуемость.

— Это не вера. Опыт.

Она медленно повернулась к окну. За стеклом серел двор, по которому уже тянулись солдаты. Крепость жила. Крепость двигалась. А ей только что ещё раз напомнили: за стены теперь нельзя.

Клетка.

Пусть даже каменная и полная полезной работы, всё равно клетка.

— Если повитуха действительно мертва, там след, — сказала Алина, глядя наружу. — Живой. Свежий. Его нельзя просто отдать вашим людям и надеяться, что они увидят то, что увижу я.

— Мои люди не слепые.

— Нет. Они мужчины, солдаты и стража. Они ищут убийцу, путь отхода и оружие. Я ищу ещё и ложь, бытовой рисунок, запахи, телесные следы, что человеку подали, как уложили, что спрятали под приличием.

— И именно поэтому вы не выйдете.

Алина резко обернулась.

— Опять?

— Да, опять.

— Вы невозможны.

— Зато живы.

Вот это и сорвало остатки её терпения.

Не громко.

Хуже.

По-настоящему.

— Не надо, — сказала она тихо. — Не надо каждый раз бросать мне это в лицо так, будто за сам факт моего дыхания теперь положено платить покорностью.

Рейнар замер.

На одно короткое мгновение в его лице мелькнуло что-то вроде сожаления.

Быстро. Почти незаметно.

Но она уже увидела.

— Я не это имел в виду, — сказал он.

— А звучит именно так.

— А вы слышите только клетку.

— Потому что она у меня уже была.

Сказано.

И слишком поздно, чтобы взять обратно.

Тишина упала между ними резко и тяжело.

Он смотрел на неё так, будто услышал больше, чем она собиралась сказать. Гораздо больше.

Проклятье.

Усталость делала язык опасным.

Алина уже хотела отвернуться, закрыться злостью, перевести всё в работу, как обычно, но Рейнар шагнул ближе.

Один шаг.

Всего один.

И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате изменился.

— У кого? — тихо спросил он.

Она ничего не ответила.

Потому что тут не было правильного ответа. Ни короткого, ни безопасного. Не скажешь же: у прошлого, у чужой жизни, у мужчин, решавших за меня, у обстоятельств, из которых приходится вырывать себя ногтями.

Он подождал.

Не дождался.

— Хорошо, — сказал так же тихо. — Тогда я скажу иначе. Я не пытаюсь посадить вас под замок. Я пытаюсь не позволить им выманить вас туда, где я не успею.

У Алины всё внутри болезненно дёрнулось.

Не от смысла.

От тона.

Слишком честно. Слишком без привычной брони. Так нельзя разговаривать с женщиной, которую пытаешься удержать в рамках разума. Особенно если она и без того устала, зла и чересчур хорошо помнит, как именно он дёрнул её к себе за секунду до удара колбы.

— Вы не можете успеть всюду, — сказала она.

— Значит, я закрою те места, где вас можно достать.

— А я, значит, просто буду сидеть и ждать, пока ваши люди принесут мне половину следов уже затоптанными?

— Вы будете работать здесь.

— Это не ответ.

— Это приказ.

Вот.

Снова.

И именно от этого слова её окончательно обожгло изнутри.

Алина шагнула к нему сама.

Вплотную не дошла. Остановилась в опасной близости.

— Тогда слушайте мой приказ, милорд. Перестаньте говорить со мной так, будто я ваша подчинённая, собака на цепи или вещь, которую можно переставить в безопасный угол.

— Вы не вещь.

— Но решаете всё равно без меня!

— Потому что кто-то из нас двоих обязан думать не только о следе, но и о том, что вас могут больше не вернуть!