Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 151 – Диана Фурсова

В комнате остались только они, Тарр и слишком много невысказанного.

— Тарр, — сказал Рейнар, — выводите людей. И пусть принесут сюда чистый воздух. Окно распахнуть, шторы снять. Колбу — ко мне.

Когда капитан ушёл, Алина поняла, что устала уже так глубоко, что злость держит её почти одна.

Плохое время для приказов мужа.

Очень.

— Вы не можете просто сказать “запрещаю” и ожидать, что я покорно кивну, — тихо сказала она.

— Уже вижу.

— Тогда зачем пытаться?

Он подошёл к окну, сам распахнул створки шире, впуская холодный воздух. Дым окончательно пополз наружу.

Потом обернулся.

— Потому что, — произнёс он спокойно, — после этой колбы я увидел достаточно.

— Чего именно?

— Как близко они подобрались. — Его взгляд скользнул по её лицу, шее, руке, всё ещё державшейся напряжённо у бока. — И как быстро вы упрётесь снова, даже если следующий удар будет ножом, а не дымом.

Она молчала.

Потому что это тоже было правдой.

Проклятой.

Ненужной.

Но правдой.

— Я не умею сидеть и ждать, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Для меня это хуже боли.

— Тоже знаю.

— Тогда зачем делаете именно это?

На секунду он прикрыл глаза. Совсем чуть-чуть. Как человек, которому надоело повторять очевидное, а ещё сильнее — как мужчина, которому это очевидное уже стоит слишком дорого.

— Потому что вы для меня уже слишком дорого обходитесь, чтобы я позволил вам умереть у стены подворотни, пока вы героически идёте за очередным следом.

Вот.

Вот оно.

Не красивое признание.

Хуже.

Грубая, мужская, опасно честная правда.

И именно поэтому у неё внутри всё сжалось ещё сильнее.

— Я не просила…

— Знаю. — Он перебил очень тихо. — Но это ничего не меняет.

Тишина после этих слов была почти болезненной.

Потому что в ней вдруг оказалось слишком много того, что ни один из них не мог сейчас позволить себе назвать.

Не после покушения.

Не после складов, детей, лихорадки, ядов и наследников.

И всё же оно было.

Очень.

Алина медленно отвернулась к столу, чтобы хоть чем-то занять руки. Взяла пустую склянку, потом поставила обратно.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я не выхожу за стены без вас или Тарра. Пока. Но в крепости меня не запирают, не водят на цепи и не отбирают у меня работу.

— Согласен.

Она резко обернулась:

— Так быстро?

Уголок его рта дрогнул.

— Вы ожидали ещё четверть часа спора.

— Я рассчитывала как минимум на полчаса мужского самодурства.

— Оно будет позже.

Вот теперь, против воли, она почти улыбнулась.

Почти.

И от этого стало ещё хуже.

Потому что момент вышел слишком живым. Слишком их.

Ровно в эту секунду снаружи, в коридоре, раздался шум. Быстрые шаги. Голоса. И крик стража:

— Взяли! Милорд, взяли!

Тарр влетел внутрь первым.

За ним двое солдат втащили грязного, задыхающегося мальчишку лет четырнадцати — того самого, что бросал колбу.

Он был худой, в куртке посыльного, с разбитой губой и лицом, на котором страх уже боролся не с совестью, а с пониманием, что назад дороги нет.

Алина шагнула ближе.

Рейнар, разумеется, тоже.

И мальчишка, увидев их рядом, вздрогнул так, будто перед ним встали не двое людей, а две разные смерти.

— Я… я не хотел… — прохрипел он. — Мне только велели бросить и бежать…

— Кто? — спросили они одновременно.

Мальчишка сглотнул, перевёл затравленный взгляд с Рейнара на Алину — и выдохнул: