Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 140 – Диана Фурсова

Кровь.

Старая.

Проклятье.

Тарр отвернулся первым.

Правильно.

Даже капитаны иногда должны оставлять мужу и жене воздух, когда в руках у них оказывается мёртвый ребёнок, зашитый в прошлое.

Алина подняла взгляд на Рейнара.

Он не шевелился.

Только смотрел на крошечные вещи так, будто все его прежние оправдания — про слабую жену, про неуместную любовь, про удобное неверие — вдруг окончательно потеряли право существовать.

— Они прятали даже это, — сказала она тихо.

Он очень медленно кивнул.

Потом взял одну рубашечку кончиками пальцев.

Бережно. Так, будто боялся разрушить уже не ткань, а самого себя.

Плохо.

Очень.

Потому что видеть его таким ей не следовало бы хотеться запоминать. А хотелось.

— Милорд… — начал Тарр сдержанно.

Рейнар не посмотрел на него.

— Вон.

Одно слово.

Капитан кивнул и вывел солдат.

Они остались в кладовой вдвоём.

Среди бинтов, спирта, спрятанных трав, бухгалтерии чужой подлости и детской рубашки, которая пережила всех, кроме памяти.

Алина стояла молча.

Не приближаясь.

Не пытаясь тронуть.

Иногда лучшая помощь — не лезть в чужую боль руками, пока тебя об этом не попросили.

Рейнар сам нарушил тишину:

— Я не знал, что вещи пропали.

Голос звучал хрипло.

Не от болезни.

От того, что некоторые признания царапают горло хуже стекла.

— Я знаю, — ответила Алина.

— Нет, — он поднял голову. — Вы не понимаете. Я даже не спросил, где они. После… после того, как всё случилось. Я позволил им убрать детскую. Убрать комнаты. Убрать её вещи. Потому что думал — так будет тише.

Вот.

Опять.

Не злодейство.

Хуже.

Усталое мужское решение не смотреть туда, где больно, — и тем самым отдать всю власть тем, кто только и ждал этой слепоты.

Алина почувствовала, как внутри сжимается нечто тёплое и горькое одновременно.

— Тише для кого? — спросила она совсем тихо.

Он не ответил.

И это было ответом.

Она сделала шаг ближе.

Потом ещё один.

Остановилась рядом, так, что их плечи не касались, но расстояние между ними уже не было чужим.

— Теперь вы смотрите, — сказала Алина.

Он перевёл на неё взгляд.

Слишком живой. Слишком открытый для такого человека.

И именно поэтому по её коже снова пошёл тот предательский жар, от которого хотелось выругаться вслух.

— Да, — ответил Рейнар. — Теперь смотрю.

Тишина между ними стала другой.

Более тихой.

Более опасной.

Не про склад.

Не про Хельму.

Не про столицу даже.

Про двоих людей, которые стояли среди чужой подлости и всё хуже понимали, где заканчивается общий бой и начинается что-то, к чему оба ещё не готовы.

Алина хотела сказать что-то разумное. Холодное. Рабочее.

Вместо этого услышала свой собственный голос:

— Вам нельзя теперь отворачиваться.

Он смотрел прямо на неё.

— Я и не хочу.

Слишком просто.

Слишком честно.

Проклятье.

Она первой отвела взгляд. Не потому что проиграла. Потому что иначе сделает что-нибудь совсем неуместное — вроде того, чтобы коснуться его руки рядом с детской рубашкой или поверить в это “не хочу” больше, чем позволительно.

И именно в этот момент из коридора донёсся оклик Тарра:

— Милорд! Миледи! Внизу поймали мальчишку из буфетной. Он пытался вынести ещё два рулона бинтов и бутылку спирта через печной ход. Говорит, это не впервые — и он знает, кому носил наверх.