Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 139 – Диана Фурсова

На втором — личная метка буфетной распорядительницы.

На третьем — едва заметный узор в виде волны и шипа, которого Алина не знала.

Рейнар знал.

Это было видно мгновенно.

— Чья? — спросила она.

Он не ответил сразу.

Сжал маленькую печать в пальцах так, что костяшки побелели.

— Столичный дом Лерран, — произнёс он наконец. — Люди, которые сидят близко к тем, кто сейчас роет под меня через Совет.

Вот.

И дом окончательно сложился.

Не только Хельма. Не только Селина. Не только северная родня.

Деньги, лекарства, повитуха, люлька, хозяйство, столица.

Всё в одной цепи.

Плохо.

Очень.

И всё же Алине стало легче именно от этой ясности.

Лучше враг с бухгалтерией, чем туман с призраками.

Она закрыла тетрадь.

— Значит, через этот склад они не просто готовили новую хозяйку. Они ещё и держали крепость в контролируемой слабости, чтобы при нужном ударе всё посыпалось сразу.

Рейнар посмотрел на неё.

— И мой брак. И лазарет. И хозяйство. И слухи о наследнике.

— Всё покупали из одного кошелька, — тихо сказала Алина.

Тарр выдохнул сквозь зубы:

— Я убью их.

— Нет, — резко ответила Алина. — Пока нет.

Оба мужчины обернулись к ней.

Она чувствовала, как усталость, недосып и злость делают её голос жёстче обычного.

— Вы убьёте их слишком рано — и мы останемся с мёртвыми дураками вместо живой схемы. Мне нужны руки, имена и путь. Кто выносил. Кто носил. Кто подписывал. Кто получал. Кто знал, что бинт в ящике — это чья-то неотмытой кровь на ране в лазарете.

Рейнар смотрел очень внимательно.

Почти так же, как тогда, когда впервые увидел её среди рвоты, судорог и ночной работы.

Опять.

Это уже становилось опасной привычкой.

— Хорошо, — сказал он.

И именно это было самым страшным.

Потому что теперь он не просто позволял ей командовать в лазарете или на кухне.

Он уже принимал её логику в самой сердцевине войны.

— Тарр, — продолжила Алина. — Склад опечатать. Но сначала — всё переписать поштучно. Ничего не выносить без двух свидетелей. Отдельно — чистый спирт, бинты и кровоостанавливающее. Это немедленно в лазарет. Я не позволю, чтобы люди дохли, пока мы красиво любуемся доказательствами.

— Сделаю.

— И ещё… — Она оглядела комнату ещё раз. — Проверьте стены.

Тарр нахмурился:

— Зачем?

Алина кивнула на пол.

Там, под дальним стеллажом, пыль лежала не сплошь. Полоса вдоль доски была чище, будто стеллаж иногда двигали.

— Потому что если они прятали здесь бинты, яды и письма, то самые мерзкие вещи держали не на первой полке.

Тарр коротко выругался и тут же позвал солдат.

Стеллаж отодвинули не сразу. За ним нашлась узкая ниша.

А в нише — маленький ящик.

Без письма. Без печатей.

Только обёрнутый в холст свёрток.

Алина развернула.

Внутри лежали три детских рубашечки. Совсем крошечных. Старых. Аккуратно заштопанных. И одна засохшая лента цвета выцветшего голубя.

Не новые.

Не для новой хозяйки.

Старые.

Спрятанные.

Из верхней детской. Или из утраченной жизни Аделаиды.

Она не сразу поняла, что больше не дышит.

Рейнар подошёл ближе.

Увидел.

И на секунду весь тот страшный, железный мужчина рядом с ней стал неподвижен так, как замирают только перед чем-то действительно личным.

— Это её, — тихо сказала Алина. — Не их подготовка. Её.

Одна из рубашечек была испачкана почти незаметным бурым пятном у воротника.