Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 143 – Диана Фурсова

— Мира, по капле воды с мёдом и солью. Не лить. Только если глотает.

— Да, миледи.

Эльса дёрнулась вдруг всем телом. Судорога пошла от плеча к кисти.

Леди Эстор подалась вперёд:

— Боги…

— Назад, — резко сказала Алина, даже не глядя на неё. — Если закричите, я выставлю вас за дверь и верну, только когда она очнётся.

Женщина побелела.

Но замолчала.

Ещё одна хорошая мать: умеет не мешать, когда нужно.

Судорога прошла не сразу. Девочка застонала сквозь зубы, выгнулась и забормотала что-то совсем детское, бессвязное, про огонь в костях и “не хочу в пламя”. У Алины на миг сжалось внутри — не профессионально, по-человечески. Потому что шесть лет — это шесть лет в любом мире, хоть с драконами, хоть без.

— Марта, мята?

— Уже.

Капля настоя на губы. Ещё ткань. Ещё вода. Ещё время.

В такие минуты мир всегда сужается до очень простых вещей: дыхание, пульс, кожа, ответ на голос, очередная секунда, в которой ребёнок ещё здесь.

Она не видела ничего, кроме Эльсы.

Почти ничего.

Но всё равно замечала краем сознания, как Рейнар смотрит. Как леди Эстор с каждым движением Алины перестаёт видеть в ней странную генеральскую жену и начинает видеть последнее, за что вообще можно ухватиться. Как Мира и Грета уже работают почти без слов — точно, быстро, вовремя. Как Марта подстраивается под ритм не хуже старой фельдшерки в приёмном покое.

Это и было её настоящим местом.

Не на балу.

Не в чужой спальне.

Здесь.

Где жизнь ещё можно держать руками.

Эльса вдруг захрипела сильнее.

Алина наклонилась ниже.

Грудь работает. Но слишком резко. Внутренний жар ударил кверху. Сейчас либо отпустит, либо провалится в тяжёлую потерю сознания.

— Рейнар, — резко сказала она, не отрываясь от ребёнка.

— Да.

Он отозвался мгновенно.

Всегда отзывается мгновенно, когда она говорит в этом тоне.

Плохо.

Очень плохо, как это уже стало привычно.

— Откройте окно на палец, не больше. И уберите этих двух стражей от двери. Они перекрывают воздух, как шкафы.

Мгновение.

Потом окно приоткрыто. Стражи отступили. Комната вздохнула.

Леди Эстор, кажется, впервые по-настоящему посмотрела на Рейнара не как на генерала, а как на человека, который подчиняется жене без публичного унижения для себя. И это было полезно.

Очень.

Эльса всхлипнула. Потом ещё раз.

И вдруг заплакала.

Слабо. Жарко. Сердито.

Самый прекрасный звук в комнате.

— Всё, — выдохнула Алина, не понимая, что сама почти не дышала. — Всё. Хорошая девочка. Давай обратно.

Пульс стал чуть ровнее. Зрачки — осмысленнее. Дрожь ещё шла, но уже не как обрыв перед бездной.

Леди Эстор закрыла лицо ладонью и впервые за всё время позволила себе заплакать по-настоящему — тихо, в кулак, чтобы не мешать.

Очень хорошо.

Значит, верит, что дочь выживет.

— Не радуйтесь рано, — сказала Алина, не поднимая головы. — Кризис ещё не совсем прошёл. Но если следующие два часа она будет пить и не уйдёт в новый жар, вытащим.

— Вытащите, — повторила леди Эстор как молитву.

— Я не богиня. Но стараюсь работать над этим.

Марта фыркнула.

Грета закашлялась, пряча улыбку.

А Рейнар… молчал.

Как всегда.

И именно поэтому Алина слишком ясно ощущала его присутствие у себя за спиной. Его внимание. Его взгляд, в котором было уже нечто совсем иное, чем в первые дни.

Не просто настороженность.

Не просто уважение.