Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 146 – Диана Фурсова

Алина очень медленно повернулась к ней.

И поняла, что врать не сможет.

Не после того, как только что держала её дочь между жаром и тьмой.

— Это значит, — сказала она, — что кто-то давно лез в организм вашего ребёнка под видом успокоения. И если вы ещё раз скажете мне, что в доме Эстор всё спокойно и никого не нужно расспрашивать, я лично вытряхну правду из каждой вашей няньки.

Леди Эстор на миг закрыла глаза.

Потом открыла.

И прежней светской женщины в ней уже почти не осталось.

— Делайте что нужно, — сказала она хрипло. — И если это шло через мой дом, я хочу знать, кто именно держал мою дочь на поводке.

Вот и всё.

Теперь против Алины и правда стало сложнее выступать открыто.

Потому что одно дело — шептать про неудобную жену генерала.

И совсем другое — когда эта неудобная жена только что вытащила из драконьей лихорадки ребёнка знатного дома и первой же нашла в её вещах подозрительную склянку.

Плохо для врагов.

Очень хорошо для неё.

А значит — ещё опаснее.

Потому что следующий удар теперь обязательно будет умнее.

И резче.

Первое, что Алина почувствовала после слов Тарра о склянке из вещей Эльсы, был не страх.

Злость.

Холодная, чистая, почти удобная.

Потому что, когда сеть наконец начинала показывать сразу несколько узлов, думать становилось легче. Буфетная. Восточное крыло. Тайный склад. Дом леди Эстор. Сладкий “успокоительный сироп” для ребёнка. Старая гостевая у башни, куда тоже носили спирт и бинты. И где-то между всем этим — люди, привыкшие считать чужое тело удобным местом для опытов, давления и подмены.

Эльса спала уже ровнее. Золотистый жар под кожей стих до тёплого отблеска на висках. Мира с Гретой дежурили у кровати так тихо и собранно, будто никогда в жизни не делали ничего другого. Марта сидела у стены с видом старой вороны, которой достаточно одного глаза, чтобы увидеть лишнее. Леди Эстор, бледная, но уже собранная обратно в кость и волю, не отходила от дочери. Рейнар стоял у окна. И весь его силуэт говорил ровно одно: сейчас он не в той мере настроен на мягкость, в какой вообще когда-либо был.

Алина поставила склянку на стол.

— Мне нужна старая гостевая у башни, — сказала она. — Сейчас.

Леди Эстор резко подняла голову:

— Зачем?

— Потому что мальчишка носил туда то же, что в восточное крыло. А в вещах вашей дочери лежала вот эта дрянь со знаком буфетной кладовой. И если я хочу понять, сколько времени кто-то водил вас за нос, мне нужен не ваш страх, а то место, где хранили нужное.

— Я пойду с вами, — тут же отрезала леди Эстор.

— Нет, — одновременно сказали Алина и Рейнар.

Очень слаженно.

Очень неприятно приятно.

Леди Эстор побледнела ещё сильнее, но спорить не стала. Только перевела взгляд с одного на другую и, кажется, слишком многое поняла за этот короткий миг.

— Тогда я жду ответа, — произнесла она. — И если в моей крепости, в моём доме или при моих людях годами травили ребёнка, я хочу знать имена.

— Узнаете, — сказала Алина.

Не обещанием даже. Работой.

Она уже двинулась к двери, когда голос Рейнара догнал её:

— Одни вы никуда не идёте.

Алина остановилась.

Повернулась.

— Это уже звучит как дурное предчувствие.

— Это звучит как здравый смысл.

— Нет. Это звучит так, будто вы решили, что я внезапно стала хрустальной.