Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 110 – Диана Фурсова

— Удобно было верить, — сказала она всё же.

— Да.

Снова.

Без защиты.

Рейнар наконец обернулся.

— Хотите ещё правды? — спросил он.

— У нас, кажется, других вариантов уже нет.

Он подошёл ближе.

Медленно.

Как человек, который после этой ночи, после бумаг, после увиденного у неё в руках и в глазах, больше не может говорить откуда-то из безопасного расстояния.

— Я не доверял ей, — произнёс он. — Но не потому, что считал плохой. Потому что рядом с ней всё время чувствовал вину, которой не просил. Она хотела любви, а я… — он запнулся впервые за всё это время, — я мог дать ей только дом, имя и защиту. Как мне тогда казалось.

Алина слушала.

Слишком внимательно.

Слишком живо.

— А потом она начала бояться теней, плакать, задыхаться, пить свои отвары и смотреть на меня так, будто я должен угадывать, где у неё очередной конец света. — Он усмехнулся. Совсем безрадостно. — Удобно было решить, что проблема в ней. Это освобождало меня от обязанности смотреть внимательнее.

Вот и всё.

Вот и цена.

Не просто жестокость. Не просто холодность.

Мужская, почти обыденная трусость перед чужой болью, которая требует не приказа, а участия.

Алина медленно выдохнула.

— А сейчас? — спросила она.

— Сейчас, — тихо ответил Рейнар, — я смотрю на вас и не знаю, кто вы такая.

Воздух между ними стал плотнее.

Она знала, что этот вопрос придёт снова.

После бала. После лазарета. После этой шкатулки. После всех раз, когда она слишком явно была не той Аделаидой, которую он привык презирать и не замечать.

Он подошёл ещё на шаг.

Слишком близко.

Так, что она уже чувствовала исходящее от него тепло, запах усталой кожи, дыма и крови, которую не успели смыть до конца.

— Вы спасаете моих людей так, будто рождены для этого. Командуете в лазарете так, будто всю жизнь держали в руках хаос. Смотрите на яд, на рану, на ребёнка, на женщину в приступе — и сразу видите, что делать. — Его голос стал ниже. — Вы не та женщина, которую я знал. И всё же носите её лицо. Её имя. Её кольцо.

Алина не шевельнулась.

Только пальцы чуть сильнее впились в край стола.

— И после этой ночи, — продолжил он, — я обязан вам слишком многим, чтобы притворяться, будто не замечаю этого.

Вот оно.

Признание.

И за ним — то, чего она ждала с самого начала.

Недоверие.

— Но, — сказал Рейнар, — я всё ещё не могу доверять вам до конца.

Сказано было тихо.

Почти ровно.

Хуже любого крика.

Алина почувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается.

Не потому, что это было неожиданно.

Потому, что часть её уже начала опасно привыкать к обратному.

Дура.

— Очень жаль, — ответила она холоднее, чем чувствовала. — Я как раз собиралась вручить вам своё сердце, тайны и подробный отчёт о прошлой жизни.

Уголок его рта дрогнул.

Но не в улыбке.

Скорее в усталой злости на неё, на себя и на весь этот проклятый разговор.

— Вот поэтому, — тихо сказал он, — вы меня и выводите из равновесия. Даже сейчас.

— А вы думали, у доверия скидки после совместной ночи в лазарете?

Неправильно.

Очень.

Она поняла это сразу, как только слова сорвались.

Слишком двусмысленно.

Слишком живо.

Слишком между ними.

Рейнар замер.

Глаза стали темнее.

— Совместной ночи? — переспросил он так тихо, что от этого стало хуже.

Алина уже хотела отступить в работу, в злость, в бумаги, хоть куда-нибудь.