Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 107 – Диана Фурсова

Рейнар поднялся слишком быстро.

Плохо. Но сейчас спорить не время.

— Тарр, — сказал он.

Капитан уже понял.

— Будет.

Элна вцепилась пальцами в край одеяла.

— И… вино… не всё… только северные бутыли… меня заставили… переставить ленты на кувшинах…

Вот и второй поворот.

Не просто яд “куда попало”.

Метка.

Выбор.

А значит, кто-то хотел, чтобы определённые бутылки пошли определённым людям — а потом, возможно, остатки спустились в гарнизон.

Или чей-то план сломался на полпути.

— Кто заставил? — тихо спросила Алина.

Элна закрыла глаза.

— Та… в зелёном… буфетная… Хельма велела ей… слушаться только северную канцеляр… — голос сорвался. — Я думала… просто перестановка…

Хватит.

Пока хватит.

Алина положила ладонь ей на плечо.

— Молчи. Ты уже молодец.

Когда она обернулась, Рейнар смотрел на неё так, как ещё не смотрел никогда.

Не как на жену по принуждению. Не как на неудобную загадку. И даже не как на полезную женщину, которую надо сохранить.

Как на центр этой проклятой ночи.

На того, кто удержал её в руках, не дав развалиться.

Это было слишком.

Слишком горячо.

Слишком лично.

Алина резко выпрямилась.

— Не смотрите так, — сказала она тише, чем хотела.

— Как?

— Будто я сейчас упаду, а вы ещё не решили, ловить или нет.

Уголок его рта дрогнул.

Очень медленно.

Очень устало.

— Я уже решил, — ответил он.

И вот это было хуже всего.

Потому что именно в этот момент в лазарет вернулся Тарр.

На лице — то редкое выражение, при котором хорошие новости даже не пытаются притворяться.

В руке капитан держал маленький медный ключ.

А за ним двое стражей несли запертую тёмную шкатулку, испачканную голубой пылью.

— Нашли у Хельмы, — коротко сказал Тарр. — Под ложным дном. И ещё кое-что, миледи. На крышке и внутри один и тот же запах.

Алина сделала шаг ближе.

Понюхала.

Дымно-мятный. Тяжёлый. Очень знакомый.

Ледяница.

Та самая.

Значит, ночь в лазарете только что перестала быть просто ночью спасения.

И окончательно стала войной.

Лазарет к утру пах не смертью.

Победой, вырванной из неё за волосы.

Грязной, потной, горькой — но всё-таки победой.

Тазы с рвотой уже выносили во двор. Подоконники были заставлены пустыми кувшинами, обрывками перевязок и мисками с углём. Кто-то тихо храпел прямо на скамье, не дойдя до койки. Судороги у последних троих отпустили. Двое ещё стонали, одного всё ещё держали на боку, но синева с губ ушла. Мира сидела на низком табурете, прислонившись виском к стене и прижимая к груди стопку чистого льна, будто заснула вместе с работой. Грета у окна, не стесняясь, пила холодную воду прямо из ковша. Освин, серый и осунувшийся, впервые за всё время выглядел не оскорблённым, а попросту выжатым.

Алина стояла над столом, на котором лежала тёмная шкатулка Хельмы, и чувствовала, как усталость наконец добирается до неё не по одной мышце, а сразу всей тяжестью.

Но падать было рано.

Слишком рано.

Медный ключ лежал рядом. Маленький. Невинный на вид. И от этого ещё более мерзкий.

Тарр поставил шкатулку на очищенный край стола и отступил на шаг.

— Я никому её не давал, миледи. Только вам. И милорду.

Очень правильно.

Алина кивнула. Потом посмотрела на Рейнара.

Он стоял напротив. Без мундира, только в тёмной рубахе, прилипшей к плечам и груди после этой безумной ночи. Волосы растрепались сильнее обычного. Тень усталости под глазами стала глубже. И всё равно он держался так, будто не таскал полночи на руках солдат и не помогал ей вытаскивать из яда полгарнизона.