Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 108 – Диана Фурсова

Только глаза выдавали больше.

Ясные. Тяжёлые. Слишком внимательные.

После этой ночи он действительно смотрел иначе.

Это раздражало.

И слишком сильно задевало, чтобы она хотела в этом копаться.

— Если сейчас вы скажете, что сначала надо отдохнуть, — тихо произнесла Алина, — я вас укушу.

Уголок его рта дрогнул.

Очень устало.

— После этой ночи я бы не исключал ничего.

— Значит, не мешайте.

Она взяла ключ.

Металл был прохладным. На зубцах — следы свежей пыли и чего-то липкого, почти незаметного. Как будто его недавно доставали дрожащими или потными пальцами.

Ключ вошёл в скважину без усилия.

Щелчок прозвучал слишком громко.

Лазарет вокруг словно притих. Даже Тарр, кажется, перестал дышать. Грета у окна застыла с ковшом в руке. Освин поднял голову от стола, где до этого механически перебирал пустые пузырьки. Мира открыла глаза, ничего не понимая, но уже чувствуя: происходит что-то такое, из-за чего не спят до конца.

Алина подняла крышку.

Внутри не было драгоценностей.

Не писем любовников.

Не милых дамских глупостей.

Только порядок. Такой же холодный, как сама Хельма.

Сверху лежала тонкая молитвенная книжечка в кожаном переплёте — именно ею, вероятно, и прикрывали ложное дно. Под ней — две узкие связки бумаг, перевязанные серой нитью. Маленький пузырёк из матового стекла. Мешочек с сухими листьями ледяницы. И ещё один ключ — плоский, тёмный, с затёртым гербом на головке.

— Не один, — тихо сказала Алина.

— Значит, Элна говорила правду, — отозвался Тарр.

— Элна не врала ни разу с тех пор, как её вспороли, — резко ответила Алина. — И я бы предпочла, чтобы это запомнили все.

Тарр склонил голову.

— Да, миледи.

Алина достала пузырёк первой.

Открыла.

Запах ударил в нос мгновенно — ледяница, но не чистая. Под ней — ещё что-то сладкое, вязкое, с тем самым оттенком, который прятали в успокоительных, в сонных отварах, в дыме.

Схема.

Одна и та же дрянь, только в разной форме.

— Вот и цена ваших “нервных женщин”, — тихо сказала она скорее себе, чем остальным.

Освин у стола очень заметно побледнел.

Хорошо.

Пусть.

Она отложила пузырёк и взялась за бумаги.

Первая связка оказалась списками. Имена. Даты. Количество флаконов, сборов, курительных смесей. Почерк Хельмы — сухой, чёткий, почти безличный. Рядом — пометки другой рукой, более размашистой. Освина.

“Леди В. — усилить сбор перед сном”.

“Кухонная девка с обмороками — пока достаточно двух капель”.

“Рада — наблюдать, если начнёт жаловаться на довольствие”.

“Аделаида — после зимнего бала увеличить дозу. Подавать через Л.”

Алина замерла.

Л.

Лисса.

Конечно.

На секунду мир перед глазами стал чуть уже.

Не от усталости.

От ярости, стянутой в тонкую нить.

Рейнар взял лист у неё из рук.

Не вырывая. Но достаточно быстро, чтобы стало ясно: он тоже увидел.

Читал молча.

По строчкам.

По именам.

По слову Аделаида, вписанному так же хозяйственно, как мешок муки или запас свечей.

И Алина впервые увидела, как у него белеют пальцы на бумаге.

Не красиво.

Страшно.

— Она вела учёт, — тихо сказал Тарр.

— Нет, — отрезала Алина. — Она вела хозяйство. Просто вместо льна и мяса у неё были женщины.

Рейнар медленно поднял взгляд.

Очень плохо.

Потому что в нём уже не было ни сомнения, ни холодной удобной слепоты, за которой можно было спрятаться от прошлого.