Книга Летние гости, страница 153 – Фиона О’Брайан

Бреда поднимает руку, останавливая Энни, когда та наклоняется вперед, чтобы что-то сказать.

— Пожалуйста, позволь мне закончить. Мир не черно-белый, Энни. Когда я вышла замуж за твоего отца, я сама была на перепутье. Я была очень сильно влюблена в одного человека, который… который не собирался на мне жениться. Я была убита горем не потому, что он меня обманывал, а потому, что он был для меня единственным. Я знала это тогда и считаю так до сих пор.

Бреда делает глубокий вдох и пытается скрыть дрожь в голосе.

— Я думала, что никогда не смогу забыть его… Но однажды летом появился твой отец. Я знаю, в это трудно поверить, но тогда он был великолепен, и с ним бывало потрясающе весело. «Исключительно обаятельный» – вот как люди его описывали. Он учился в той же школе гостиничного менеджмента в Люцерне, что и я, хотя и не одновременно со мной, он был на несколько лет старше, но у нас оказалось много общего. С ним я почувствовала себя единственной женщиной в мире. Знаешь, такое может легко вскружить голову. Мне было так одиноко, и я так хотела выйти замуж и создать собственную семью. Твой отец стал первым, с кем я смогла смеяться после того расставания. Он заставил меня почувствовать, будто передо мной открылась еще одна дверь. И не забывай, мне ведь нужно было управлять отелем. И в лучшие времена это довольно сложно, даже если не пытаться справляться в одиночку. Ты помнишь бабушку Лу, Энни? Так вот, она терпеть Конора не могла. Сначала она ничего не говорила. Видимо, просто надеялась, что он провалится сквозь землю. Когда этого не случилось, она недвусмысленно заявила мне, что, выходя за него, я совершаю серьезную ошибку.

Энни слушает очень внимательно.

— Почему? – спрашивает она.

— Полагаю, она все понимала. Если я правильно помню, то дословно она сказала, что Конор – «красивая сволочь с бегающим взглядом, который остановился на тебе, Бреда, потому что у тебя в приданом отель». Она также отметила его любовь к виски и сказала, что у него на лбу написано «лентяй». Моя мать была не из тех, кто выбирает выражения, – улыбается Бреда. – Ты много взяла от нее, Энни. Это комплимент. Бабушка Лу была женщиной, намного опередившей свое время, но я отвлеклась… Я уверена, что она хотела лучшего для меня, но тогда было слишком рано, ощущения после моей первой любви были слишком свежи. Я ужасно злилась на нее, вероятно, потому что в глубине души знала: она права. Но я не была готова ее услышать. Я хотела доказать ей, что она ошибается. Иногда мне кажется, будто я так и пыталась все прошедшие годы что-то доказать, и могу сказать, что это мне дорого обошлось. А теперь я боюсь, что это ударило и по вам с Ди. Я, возможно, поступила неправильно, Энни, но для меня это был единственный вариант. Я знала, что тот ребенок обеспечен, что у него есть семья. Наверное, то, что его не сдали в приют, тоже повлияло на мое решение.

— Ох, мам. – Энни качает головой.

— Итак, как видишь, я должна взять на себя ответственность за то, что сама делала в браке. Может быть, где-то глубоко внутри твой отец понимал, что я никогда не полюблю его так, как должна была, и, может быть, я никогда не выкладывалась на сто процентов, даже если убеждала себя в обратном. Я вкладывала свою энергию в вас, девочки, и, конечно, в отель, но часть моего сердца всегда была где-то далеко…