Книга Летние гости, страница 150 – Фиона О’Брайан

— Мама! – кричу я.

И вот она рядом, она смеется! Все как во сне, но я знаю, что это не сон. Я не сплю. Это более реально, чем все, что я чувствовал раньше. Она садится, притягивает меня к себе, обнимает, крепко обхватывая руками и положив подбородок на мою голову, и мы раскачиваемся взад и вперед, как раньше. Я бы хотел, чтобы так было всегда. И самое странное, я знаю, что для этого нужно сделать.

Я помню, как мы разговариваем, только не могу вспомнить о чем, но это не важно, здесь ничего не важно. Мы с ней знаем все, что нужно знать, и все идеально, и ничего плохого больше не случится. Потом я слышу его.

— Шон! Шон! Вернись, братишка! Ты должен вернуться! – Это Пат, он кричит изо всех сил. – Ты должен! Мы не можем оба уйти. Ты должен вернуться к папе. Давай, пожалуйста. Я виноват. Я был неправ. Я не должен был так делать…

Я слышу, что он плачет, а Пат никогда не плачет. Я не вижу его, но слышу громко и ясно. Я смотрю на маму, она улыбается. Она смотрит поверх моего плеча, и тогда я понимаю, что она смотрит на Пата. Она может видеть его. Она выглядит так, будто очень гордится им. Я вижу, как ее губы шевелятся.

— Мои мальчики.

И в этот момент мне все становится ясно. Я делаю выбор. И это правильный выбор. Этого хотела мама, а теперь этого же хочет и Пат.

— Два, три, четыре…

— Пауза!

— Еще раз!

— Мы его теряем.

— Подожди, попробуем еще раз…

— Почти двадцать минут.

— Мы не можем потерять его.

— Время смерти…

— Стоять! Стоять! Есть! Получилось!

Я задыхаюсь. У меня в горле трубка, а на груди слон. Кажется, будто меня всего избили с ног до головы. Яркий свет слепит, надо мной нависают чьи-то лица, что-то колет меня в руку. Болит голова. Но я здесь, и мне нужен только один человек.

— Впустите отца! – говорит кто-то, расплываясь в улыбке. – Он может войти.

Мне улыбается доброе лицо.

— С возвращением, молодой человек. Еще бы чуть-чуть – и все.

* * *

Дэн меряет шагами маленькую комнату, не в силах усидеть на месте. Энни наблюдает за ним, пока ей самой не становится не по себе. Его лицо – маска отчаяния, на него больно даже смотреть.

Дверь открывается, входит медсестра, и у Энни сжимается горло.

«Господи, – молится она. – Пожалуйста, пожалуйста, не забирай еще и Шона. Это убьет Дэна. И Шон заслуживает того, чтобы жить. Пожалуйста».

— Мистер О’Коннелл?

Дэн резко вскидывается.

— Да? – хрипит он.

— Вы можете пройти. Прошу за мной.

Дэн послушно следует за ней, а Энни – за Дэном. Они словно идут к месту казни. Медсестра ведет их в палату реанимации, где раздаются гудки и жужжания аппаратов жизнеобеспечения. Там лежит Шон, спокойный и неподвижный.

Доктор поднимает на них глаза. У него доброе лицо, как у доктора Майка. Дэн пытается говорить, но слова не идут. Энни выходит вперед, берет его за руку и начинает говорить за него.

— Шон… С ним все будет хорошо, доктор?

Кажется, проходит вечность, прежде чем врач произносит:

— Да. Сейчас он стабилен. Он был на волоске, но теперь все будет в порядке.

Словно по сигналу, глаза Шона распахиваются, и на его лице появляется слабая улыбка. Дэн смотрит на него с такой любовью, что она, кажется, слишком велика для этой комнаты.

— Эй, приятель, – говорит он, смахивая слезы, – ты нас здорово напугал.

Она почти не замечает, что слезы облегчения текут по ее собственному лицу, когда она сжимает руку Дэна и шепчет, что ей пора домой. Он кивает и благодарит ее, но едва отрывает взгляд от Шона. Она говорит ему, где найти ближайший отель, если он останется на ночь, а затем оставляет отца и сына наедине.