Книга Летние гости, страница 152 – Фиона О’Брайан

— Ты будешь говорить о маме?

— Нет, не совсем, хотя, может быть, о ней тоже. Я буду говорить об Энни, о ее жизни, о том, куда она идет и почему, и о… – Тут Бреда вздыхает. – И о том, что наши с дедушкой поступки были неверными, хотя сами мы думали, что правы, а теперь из-за них Энни может сделать неправильный выбор.

— Значит, ваш разговор может помочь ей сделать лучший выбор?

— Именно.

— Похоже, это будет полезный разговор.

— Не знаю насколько, Грейси, дорогая, но он давно назрел. А я когда-нибудь говорила тебе, что каждый день благодарю Бога за то, что он послал мне такого ангела, как ты?

— Нет, – хихикая, отвечает Грейси. – Но, как ты сама говоришь, сейчас самое подходящее время, чтобы начать.

* * *

По возвращении Энни и правда выглядит измученной, но одновременно тихой и спокойной, и Бреда понимает, что это больше связано не с поездкой, а с тем, что дочь изменилась, что-то внутри нее теперь откликается по-другому, хотя вряд ли сама Энни это осознает.

Они ужинают, обсуждают происшествие. Благо, что никто больше серьезно не пострадал.

— Проблема оказалась в отошедшем кабеле, – говорит Бреда. – Теперь это выяснили. Катер прошерстили до донышка. Их всех могло убить. Деклан очень переживает, винит себя, но никто не мог знать заранее, это подтвердили инженеры.

— Я видела по телевизору аварию скоростного катера, – говорит Грейси. – Тогда все вылетели из него, никого не осталось за рулем, поэтому управление заблокировалось, катер развернулся, поехал обратно сквозь людей, и их всех посекло винтами. Одному мальчику отрезало ногу, а его мать и отец вообще погибли. Я вспомнила об этом, когда стояла на лыжах и видела, что происходит.

— Ну и слава богу, что ничего подобного не случилось, и вы все целы и невредимы, – говорит Бреда. – Итак, кхм, Грейси…

— Точно. Я ухожу к бабушке в комнату, посмотрю кино, потому что она хочет поговорить с тобой наедине. – Грейси произносит это так, будто Энни ожидает строгий выговор, и соскальзывает со стула. – Пока-пока!

— На самом деле, – начинает Бреда, как только Грейси выходит из комнаты, – мне просто нужно, чтобы ты меня выслушала, Энни. Потом можешь задавать любые вопросы, какие захочешь, но сначала позволь мне высказаться. Я хочу попытаться объясниться, это важно мне самой не меньше, чем тебе.

Энни откидывается на спинку стула.

— Продолжай.

— Я узнала о твоем единокровном брате, едва он родился или вскоре после этого. Его мать, Лидия, написала мне, посчитав, что обязана сообщить мне, что Конор стал отцом ее ребенка. Я никогда не забуду тот день, я не драматизирую и не пытаюсь сейчас давить на жалость. Тогда мне показалось, что у меня два варианта. Рассказать твоему отцу и разорвать наш брак, что грозило ужасным скандалом, или проигнорировать и письмо, и его смысл. Попытаться выбросить это все из головы и надеяться, что оно само рассосется. Два года спустя Лидия мне позвонила. Сказала, что выходит замуж за человека, который любит ее и дорожит ею и ее сыном. После этого я больше ничего не слышала о них и, честно говоря, молилась о том, чтобы никогда не услышать. Ты, наверное, осуждаешь меня, Энни, и имеешь на это полное право, но вспомни, что мне нужно было думать о двух своих маленьких дочках. Ди было три года, она была совсем малышкой, а тебе едва исполнился годик, когда он родился. Кажется, его назвали Конором, – слегка улыбается Бреда. – Она сказала, что собирается назвать его в честь отца. Слышать это было больно. Конечно, я ее помнила. Я помнила всех их. Думаю, иначе не бывает, если ты замужем за мужчиной, который гуляет, как мы это называли в наши дни. Она была хорошенькой, смуглой, взбалмошной, балованной, ее родители часто останавливались в отеле, они были состоятельными и, насколько я помню, держали лошадей… В любом случае суть в том, что я не ушла, потому что сама чувствовала себя тоже отчасти виноватой.