Книга Летние гости, страница 112 – Фиона О’Брайан

— Кто дал тебе право меня осуждать! – шипит Ди. – Я пытаюсь справиться с жутким стрессом. Я нахожусь под медицинским наблюдением. Знаешь, что это такое? Ты просто злишься, что мама и папа так заботятся обо мне, да? Потому что золотая девочка Энни пять минут не будет центром их вселенной.

Голос Ди становится выше с каждым слогом, и Энни остро чувствует, что люди начинают поворачиваться в их сторону.

— Ты всегда завидовала мне, Энни, сколько я себя помню. А теперь, когда у тебя не осталось ничего, кроме твоего дурацкого бизнеса, и никто не обнимет тебя ночью, ты срываешься на меня и вмешиваешься, куда не просят. – Ди вскакивает на ноги, краснеет, ее глаза сужаются до щелок, она роняет на пол бокалы и вилки. – Папина любимица. – Ди невесело смеется. – Бывшая. Теперь даже он согласен, что ты заноза в заднице! Может, ты и родилась вся такая правильная, Энни, но это не значит, что мы должны тебя слушаться. Так что просто отвали и оставь меня в покое, ясно? Я буду жить в Дублине или где захочу, с тем, с кем захочу, и ни ты, ни кто-либо другой мне не указ. Знаешь почему, Энни? Потому что я могу!

Несмотря на шок, Энни замечает сразу несколько вещей. Как работники кухни выходят полюбопытствовать, в чем дело, как старательно равнодушный бармен тактично отворачивается, как посетители зачарованно наблюдают за перепалкой. Но яснее всего она видит Грейси: та бежит к ним и над чем-то смеется, а потом останавливается как вкопанная, увидев нарастающий скандал и свою мать – орущую, потерявшую самообладание. Энни не знает, что хуже: растерянное личико Грейси или отчаянный взгляд Бреды, которая прижимает внучку к себе и уводит.

* * *

— Это все, что ты помнишь? – спрашивает меня Барри.

— Я помню, что был в туннеле… Я будто лежал и плыл на спине. Было очень темно, но еще тихо и спокойно. Я не боялся. Чувствовал себя в безопасности. Я мог бы плыть и дальше, но не захотел. Я хотел остаться с Шоном, и, едва я подумал об этом, раздался какой-то свистящий звук, и я почувствовал, что меня притягивает обратно, потом я оказался в машине скорой помощи рядом с Шоном. Я наблюдал, как санитары дают ему кислород, пока сам он лежит без сознания. Я помню, что говорил ему держаться и что все будет хорошо, что я останусь с ним. Когда мы приехали в больницу, я бежал рядом с каталкой, в которую его положили. Было много криков и суеты, а потом я увидел папу. Он с криком ворвался в двери и пробежал мимо меня. Я пытался рассказать ему, что произошло, но он не отреагировал. Именно тогда я понял, что меня больше никто не видит и не слышит. Никто, кроме Шона… А теперь и тебя. – Я смотрю на Барри. – Вы можете видеть меня. Я рад, что это так, мне совсем одиноко стало. Мама тоже не выжила. Помню, в больнице была… комната с двумя каталками. Она лежала на одной из них, будто спала. А на второй я увидел себя.

Мне было больно просто рассказывать об этом. Не люблю вспоминать тот момент.

— Шону повезло, – продолжил я, – что у него было открыто окно, именно так он и выбрался, когда начала прибывать вода. Мы с Шоном постоянно смотрели «Разрушителей мифов», это была одна из наших любимых программ. Люди думают, что, когда машина тонет, надо ждать, пока она заполнится водой, чтобы давление выровнялось, и только потом можно открывать дверь или окно. Но ждать нельзя. Это нужно знать. Если ждать, давление снаружи еще долго будет больше, чем внутри. Так что вы, скорее всего, утонете. Я видел это в «Разрушителях мифов» и в «Топ Гир». Поэтому нужно выбираться любым доступным способом и как можно быстрее. Я знал это, но для меня было уже слишком поздно. Я погиб при ударе. Это сказали в больнице. Они сказали, что у меня был разрыв позвонков С4/С5. – Я потер шею, вспомнив об этом. – Случился спинальный шок. Ничего нельзя было сделать. Думаю, мама тоже потеряла сознание, иначе она наверняка бы выбралась, она ведь плавала даже лучше папы.