Книга Не своя кровь, страница 5 – Лионель

Алиску всё это утомляло. После долгого дня проб и сканирований она была капризной.

— Мам, я не хочу больше, — хныкала она, пряча лицо в моём плече, пока медсестра пыталась взять у неё кровь.

И тут в дверь палаты вошёл он. Не в белом халате, а в своём обычном безупречном тёмном костюме. Его появление заставило медсестру замереть, а доктора Вернера — выпрямиться.

— Доктор, — кивнул Матвей, подходя к кровати. Он посмотрел на Алиску, которая уставилась на него с немым вопросом. — Ты устала?

Она кивнула.

— Я тоже не люблю, когда меня беспокоят без надобности, — сказал он, и его голос был лишён утешительных интонаций, но в нём была странная… понятность. Как будто он говорил на её языке — языке простых фактов. — Но это нужно, чтобы понять, как тебя починить. Как сложный механизм.

Алиска перестала хныкать. Она смотрела на него, заинтересованная сравнением.

— Я — механизм?

— Все мы в какой-то степени. Твой — просто требует особой настройки. Дай им закончить. Потом я велю принести тебе шоколадного мусса из ресторана, где его делают по швейцарскому рецепту.

Это не было обещанием, которое даёт добрый дядя. Это было контрактное обязательство. И Алиска, почувствовав эту железную уверенность, перестала сопротивляться. Она позволила взять кровь, не издав ни звука.

Я наблюдала, как холод парализовал меня изнутри. Он нашёл к ней подход. Не через любовь или ласку, а через логику и обмен. Уже.

После процедур, пока Алиска, сдержав слово, уплетала мусс в отдельной комнате отдыха, Матвей остался со мной в коридоре.

— Она умная. Не эмоциональная, — констатировал он. — Это хорошо. Эмоции мешают ясности мысли.

— Она ребёнок! — вырвалось у меня. — Ей положено быть эмоциональной!

— Ей положено выжить, — парировал он. — И для этого нужен холодный ум. Как у меня. Вы же видите результаты.

Он говорил о своём выживании, о своей империи. И в его тоне сквозило почти… одобрение. Как будто он увидел в дочери черты, достойные его крови.

— Первая встреча черезнеделю после вашего возвращения из Цюриха, — сказал он, меняя тему. — Я заберу её из вашего дома в десять утра, верну к шести вечера. Мы посетим океанариум.

Это не было предложением. Это был утверждённый план.

— Я буду рядом, — заявила я.

— Нет, — ответил он спокойно. — В соглашении чётко прописано «личное общение». Ваше присутствие не предусмотрено. Вы можете ждать её дома. Или заниматься своими делами.

Он видел панику в моих глазах и, кажется, даже получил от этого какое-то извращённое удовольствие. — Не волнуйтесь. Со мной будет её личная медсестра, нанятая мной, и два сотрудника безопасности. Её благополучие — мой приоритет. Пока она соблюдает условия.

«Условия». Какие условия может соблюдать пятилетний ребёнок?

Перед самым отъездом в Швейцарию меня вызвали в особняк для «финального инструктажа». Нас проводили не в зимний сад, а в кабинет Матвея — место, куда я раньше никогда не допускалась. Это была комната-сейф. Минималистичная, с панорамным видом на город, с одной огромной картиной абстракциониста на стене и бесшумным компьютером, встроенным в стол.

В кабинете была и Ирина. Она сидела в кресле у окна, как скульптура, и читала что-то на планшете. Она не подняла глаз, когда мы вошли.

Матвей протянул мне чёрную карту.

— Неограниченный лимит на все расходы, связанные с лечением и вашим с ней проживанием. Отчётность ежемесячная, через моего человека. Не пытайтесь снимать наличные сверх разумного. Система заблокирует.