Книга Не своя кровь, страница 10 – Лионель

Битва, которую я предчувствовала, началась. И у меня не было армии. Была только пятилетняя девочка, всё больше говорившая на языке врага, и моё измождённое сердце. Но это было всё, что у меня было. И за это я была готова сражаться до конца.

Машина Матвея скрылась за поворотом, оставив после себя тишину нашего двора. Но в воздухе висел неразрешённый вопрос, тяжелее свинца: что они задумали? Какую «коррекцию» готовят для моей маленькой вселенной?

Следующая неделя прошла в томительном ожидании удара. Но удара не последовало. Только тишина, нарушаемая обыденными звонками от администратора Матвея с подтверждением графика и уточнением меню для Алиски (у неё выявилась лёгкая аллергия на цитрусы, о чём он узнал раньше меня, из отчёта своего педиатра).

Встречи продолжались. Конный двор, где Алиску учили не бояться лошадей и объясняли основы ухода за ними как «ответственность за живой актив». Мастер-класс по лепке из глины в дорогой арт-студии, где преподаватель, предупреждённый заранее, делал упор на «структуру, форму и функциональность будущего объекта». Это было удушающе. Его влияние просачивалось в неё не через ласку, а через эту постоянную, ненавязчивую призму полезности и логики.

Я пыталась противостоять. Устраивала безумные вечера с блинчиками в форме зверей, разрешала валяться на диване с книжками-раскрасками, дурачилась, пока она не хохотала до слёз. Я пыталась затопить его холодную логику тёплым, иррациональным хаосом любви. И видела, как она с удовольствием погружается в это, но потом, анализируя просмотренный мультик, могла сказать: «А вот здесь герой поступил нерационально. Он должен был сначала оценить риски».

Однажды, вернувшись с «экскурсии» на завод по розливу минеральной воды (Матвей считал важным показать «процесс производства»), Алиска протянула мне толстый конверт.

— Дядя Матвей сказал, чтоб я тебе отдала. Это «корректировка параметров».

В конверте был набор документов. Договор аренды. Но не нашей старой квартиры. А просторной, светлой квартиры в новом, охраняемом комплексе с собственной территорией, детской площадкой и круглосуточным медпунктом. Рядом — парк и одна из лучших школ города. Стоимость аренды была зачёркнута, подписано: «Оплачивается Вороновым М.А. в рамках соглашения о медицинском обеспечении».

Второй документ — договор на услуги диетолога и няни-гувернантки с медицинским образованием. Третий — предложение о моём трудоустройстве. Не на фриланс. А в одну из дочерних компаний «Ворон Индастриз», в отдел проверки контента, с гибким графиком и зарплатой, втрое превышающей мои нынешние доходы.

И короткая, от руки написанная записка на фирменном бланке: «Анжелика. Текущие условия неоптимальны для здоровья и развития Алисы. Предлагаю решение.Обсудим завтра в 18:00. М.В.»

Это была не просьба. Это был ультиматум, одетый в форму заботы. «Коррекция среды обитания» началась.

Я не спала всю ночь. Отказаться — значило объявить войну и рисковать лечением. Согласиться — добровольно залезть в золотую клетку, на этот раз просторную и комфортную, но клетку. Стать его сотрудницей? Жить в его доме, пусть и не под одной крышей? Это означало отдать ему контроль над каждым аспектом нашей жизни.

На следующий день, оставив Алиску с соседкой (старая, добрая женщина, один из последних островков нормальности), я поехала в офис «Ворон Индастриз». Меня провели не в зимний сад и не в кабинет, а в небольшую, строгую переговорную. В ней было только два кресла и стол. Ирина Воронова уже ждала.