Книга Графиня на арене, страница 43 – Минерва Спенсер

Эллиот признавал, что брат прав, да и сама идея женитьбы не вызывала у него возражений, но леди, которых одобрила его бабушка, были не из тех, кто способен заставить его сердце биться чаще. Только одна женщина была способна на это, но Джозефина Браун, метательница ножей, никогда бы не приглянулась его бабушке, даже если бы Джо ответила ему согласием и даже если бы не была дочерью предателя.

Эллиот тихонько рассмеялся. Джо и поговорить-то с ним не пожелала, какое уж тут замужество. Он удивлялся сам себе: никогда он не терял голову — ладно, не влюблялся. Он подозревал, что отчасти его интерес к Джо был вызван ее необычностью. Больше всего на свете Эллиот любил решать загадки и головоломки. Но ведь это же по меньшей мере странно — влюбиться из-за таинственности и неординарности дамы.

Разве не так?

С другой стороны, разве это хуже, чем ухаживать за леди Элизабет потому, что она дочь графа и может проследить свою родословную до времен Вильгельма Завоевателя?

Эллиот помрачнел от этих мыслей и испытал облегчение, когда карета плавно остановилась.

Он соскочил на землю прежде, чем кто-то из лакеев успел обогнуть карету и опустить подножку.

— Спасибо, Эдвард, Томас, — поблагодарил он слуг в ливреях и повернулся к кучеру, которого знал еще с тех времен, когда ходил пешком под стол. — Вот, держи, Джон: купи себе что хочешь.

— Благодарю вас, мастер Эллиот, — поклонился кучер.

Эллиот всегда щедро платил слугам брата за дополнительные услуги. Будучи единственным работающим в семье Норритон — к большому неодобрению ее членов, — он всегда сочувствовал и помогал простым работникам.

Его жилье располагалось на втором этаже неплохо сохранившегося здания, населенного исключительно холостяками: несколько просторных комнат, которые он до недавнего времени делил с другом Гаем. Когда тот переехал, надо было переселиться в жилье поскромнее, но Эллиот решил, что может себе позволить оплачивать аренду в одиночку, к тому же ему нравилось, что у него есть свободная спальня, так что он не собирался брать к себе второго квартиранта.

Как обычно, его камердинер Бевил Крисп откуда-то узнал о его возвращении и открыл дверь прежде, чем Эллиот успел сунуть ключ в замок.

— Добрый день, сэр, — сказал Крисп, оглядывая хозяина с головы до ног — так, словно не поверил, что Эллиот отправляется на прогулку с леди в Гайд-парке, словно думал, что тот вернется израненным, окровавленным и истерзанным.

Что ж, Эллиот не мог злиться на беднягу — ведь так действительно нередко случалось за то время, что они знакомы.

Крисп взял его шляпу, перчатки и трость, затем помог снять пальто.

— Произошло ли что-нибудь интересное, пока меня не было? — спросил Эллиот.

Крисп протянул ему конверт из дорогой белой бумаги с кроваво-красной печатью.

— Пришло приглашение от герцога Стонтона, сэр.

— А, я его ждал. Это будет первый официальный выход герцогини в свет после свадьбы.

— Не сомневаюсь, это будет выдающееся мероприятие, сэр. Полагаю, вы посетите его.

Криспа очень задевало, что его хозяин недостаточно часто принимает приглашения выйти в свет, и у него так редко выдается случай появиться на людях в роскошной одежде.

— Да, непременно.

А как же Джо? Придет ли туда?

Зато там точно будет леди Элизабет.

Эллиот поморщился. Дьявол! Он совсем позабыл о женщине, за которой ему полагалось ухаживать. Последние несколько недель, проведенные во Франции, не только не помогли ему избавиться от мыслей о Джо, а сделали его влечение к ней еще сильнее.