Книга Графиня на арене, страница 37 – Минерва Спенсер

Эллиоту нечего было ответить: он не мог отрицать, что собирался поступить именно так. Любой, кто помогал Брауну и Таунсенду, тоже виновен в измене.

— Так значит, у Таунсенда не было доказательств?

— У отца и Таунсенда было несколько подозреваемых, еще до их раскрытия, но просто они не могли ничего доказать.

— Шпионская сеть в Тайной канцелярии! — сказал Эллиот, даже не пытаясь скрыть скептицизма.

Джо хмуро взглянула на него и огрызнулась, отправляясь на поиски оставшейся одежды:

— Ты сам хотел все узнать.

Эллиот, почувствовав себя последней сволочью, подошел к Джо, застегивавшей жилет, и положил руки ей на плечи, но она вывернулась и прошипела:

— Оставь меня в покое!

Она попыталась оттолкнуть его, но Эллиот не позволил и опять мягко положил руки ей на плечи.

— Прости, если это выглядит так, словно я тебе не верю…

— Ты и не веришь.

— Я очень хочу поверить. Когда вернемся в Лондон, постараюсь что-нибудь разузнать и…

— Нет!

Эллиот нахмурился.

— Я мог бы расследовать это дело без всякого…

— Нет! Ты обещал, что все останется между нами.

Эллиот раздраженно хмыкнул.

— Ты же не ожидаешь, что я просто…

— Что «просто»? Ты так быстро готов нарушить данное слово? — усмехнулась Джо и отступила от него.

— Почему ты против расследования? Если то, что ты говоришь, правда…

— То в министерстве мог быть не один настоящий шпион, а те, что остались, с радостью отыщут меня и заткнут.

Эллиот растерянно посмотрел на нее.

— Ну разумеется, тебе это и в голову не пришло, потому что ты уверен, что я заблуждаюсь.

— Но у тебя же нет доказательств. Как ты можешь представлять для кого-то угрозу?

— Думаешь, те, кому грозит виселица, станут заботиться о таких мелочах?

Эллиот открыл было рот, пытаясь возразить, но передумал, и Джо кивнула, хоть он ничего и не говорил.

— Те, кто в этом замешан, уже отправили в изгнание майора Таунсенда и моего отца, если они еще живы, вряд ли их обрадует, что я явилась в Англию и на всех углах кричу о невиновности Таунсенда. Я всю жизнь провела в бегах, Эллиот, и больше не хочу прятаться. Может, даже останусь в Лондоне и продолжу работать в цирке. Если же ты вмешаешься и начнешь что-то разузнавать, мне снова придется податься в бега. Так что, прошу, не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе доверилась.

Джо оттолкнула его, и на этот раз Эллиот даже не попытался ее останавливать.

— Значит, все кончено?

— Все кончено, — сказала Джо, натянув чулок и засунув ногу в сапог. — Не жди, что это, — указала она на сбившиеся одеяла, — повторится. Завтра мы уедем отсюда и отправимся в Реймс. Я поведу один фургон, а ты — второй. Надо просто пережить несколько следующих недель, и больше мы друг друга никогда не увидим.

Джо надела второй сапог, подняла с земли куртку и направилась во тьму.

— Куда ты? — позвал ее Эллиот.

— Подальше отсюда! — крикнула она через плечо.

— Джо, не уходи! Можешь поспать здесь. Я не стану к тебе приставать.

Но ответа не последовало, даже листья не зашелестели.

Эллиот поднял голову взглянуть на сидевшего на дереве Ангуса, но ворона там не оказалось.

Джо следила за ним.

Опять.

Кажется, вчера она обещала себе больше этим не заниматься?

Да, вот прямо вчера. И позавчера. И во все другие дни.

Что ж, стоит ли удивляться ее бесконечной одержимости Эллиотом Уингейтом? Джо прожила почти тридцать лет, не питая нежных чувств к мужчинам, и теперь вся эта не выстраданная в свое время тоска и томление навалилась на нее в один миг. И вот теперь она совершенно, целиком и полностью, до раздражения очарована мужчиной, если не самым недоступным для нее мужчиной, то одним из самых.