Книга Кухарка из Кастамара, страница 98 – Фернандо Х. Муньес

– Сонеты Кеведо^[42], на мой взгляд, выбор… подходящий, – сказала она с улыбкой, чувствуя, как их руки внезапно пересеклись.

Дон Диего замер на несколько секунд, глядя на ее руку. Потом медленно повернулся к ней, не говоря ни слова. Она постаралась выдержать его взгляд, но не смогла. Ей захотелось, чтобы это разыгравшееся в его глазах море унесло ее от загадочных маркизов, от диких волков и охотничьих собак. Он подошел, и в ней затеплилась надежда, когда она увидела, что второй рукой он брал ее за руку. Она затрепетала, ведь он впервые проявлял инициативу.

– Сеньорита Кастро, вы позволите называть вас по имени? – вежливо спросил он с долей нежности.

Она кивнула почти без колебаний, будто рассмотрела в нем что-то, чего не замечала раньше.

– Амелия, я вижу в вас большую силу, которая помогает вам выстоять даже в самых скверных обстоятельствах, и, что бы с вами сейчас ни происходило…

Дон Диего остановился, а она почувствовала себя такой уязвимой, словно этот мужчина мог проникать в самые потаенные уголки ее души, и на мгновение отшатнулась.

– Я вас не понимаю, я… – начала девушка, но он нежно приложил свой палец к ее губам – довольно смело с его стороны, учитывая, что они были наедине.

– Тсс, – сказал он, пристально глядя ей в глаза. – Позвольте мне дерзость предложить вам, несмотря на то, что вы меня об этом не просили, совет – в знак дружбы, которая когда-то между нами возникла: что бы с вами сейчас ни происходило, не позволяйте дурным советчикам сбить вас с истинного пути.

Амелия нервно сглотнула, не зная, как поступить и что сказать.

– По… почему вы мне это говорите? – спросила она, пытаясь взять себя в руки.

– Потому что знаю, что ради выживания в этом мире мы иногда совершаем вещи, в которых потом раскаиваемся всю оставшуюся жизнь.

Смятение сеньориты Кастро стало заметным. Она снова сглотнула. Похоже, дон Диего проник в самые сухие и страшные колодцы, оставленные жизнью в ее душе, будто бы он мог одним движением наполнить их свежей водой. Амелия вспомнила, как была отвергнута тем, кто собирался стать ее будущим мужем, бароном де Саарой, который исчез из ее жизни, как только узнал о несчастье, приключившемся с ее родителями. А также как от нее отвернулись все знакомые, как отказывались принимать, как больше не приглашали, переходя на другую сторону улицы, словно от зачумленной. Слова застряли у нее в горле, будто цепь обвилась вокруг шеи. И в довершение всего она вспомнила графа де Гвадальмина, дона Артуро де Орка и Нардиэля, друга отца, на пятнадцать лет старше нее, который появился именно в тот момент, когда жизнь ее рушилась, прикрываясь благовидным предлогом спасти и защитить ее.

Слезы подступили к ее глазам, когда дон Диего подошел еще чуть-чуть. Несчастная попыталась произнести хоть слово, но узел, сдавливающий ей горло, затянулся еще сильнее, и она смогла лишь сглотнуть, чтобы освободиться от него. Герцог продолжать держать ее за руку. Она больше не могла выдерживать его взгляд и со стыдом вспомнила, как дон Артуро снял ей достойное жилье и позаботился обо всех ее долгах, говоря, что хочет лишь исполнить дружеский долг по отношению к ее семье. Когда сеньорита Кастро осознала, что происходит, то половина Кадиса уже сплетничала, что она его сожительница, тайная любовница и содержанка. В тот же вечер она встретилась лицом к лицу с доном Артуро, и он признался, что единственным его желанием было овладеть ей. Он положил на стол деньги – небольшое состояние – на случай, если она решит принять его предложение, и предупредил, что в противном случае он в этот же вечер устроит так, что ее вышвырнут вон. Бедная как церковная мышь, имея лишь растраченное приданое матери и свои выходные платья, Амелия разделась и вошла в комнату.