Книга Кухарка из Кастамара, страница 96 – Фернандо Х. Муньес

Будь что будет – она уже была в его руках. Амелии оставалось только молиться, чтобы хозяин этих рук оказался искренним и доброжелательным. Дон Энрике знал о позоре, который лежал на ней со времени пребывания в Кадисе, и был ее единственным кредитором. Достаточно было одного его слова, чтобы слухи о ее испорченной репутации распространились среди высшего общества, подобно чуме. Поэтому отчаяние снова и снова заставляло верить его словам.

С другой стороны, ее привлекал дон Диего, который, в отличие от маркиза, был выше придворных интриг. Он был истинным кабальеро, достаточно элегантным, настолько уверенным в себе, что одно его присутствие успокаивало, как будто ничего плохого не могло с ней произойти, пока он рядом. Несмотря на переполнявшую его печаль, взгляд его источал неодолимую силу, и она понимала, что если бы смогла влюбить его в себя, то он никогда бы ее не оставил. Ради такого мужчины она была готова рискнуть всем и полностью раствориться в нем. Она по-настоящему была очарована герцогом и богатством Кастамара, которое в ее первое пребывание там летом показалось ей недостижимым. Это было одно из самых крупных состояний Испании. Герцог владел землей во всех частях Пиренейского полуострова, плантациями на американском континенте, виллами на территории Нидерландов, в Пармском герцогстве, наследуемыми владениями в Лондоне и Париже и даже небольшим флотом в Картахене и Малаге. Поговаривали, что он принадлежит к одному из немногих дворянских родов, чье состояние могло бы соперничать с богатством покойного герцога Мединасели, который умер, обвиненный в шпионаже против короля, в замке Памплона девять лет назад. Кастамар был одним из самых близких сердцу короля благородных семейств. Донья Мерседес рассказала Амелии, что монарх уговаривал дона Диего последовать его примеру и взять себе новую жену.

– Сердечные недуги не проходят по собственной воле, мой кузен, их лечит только время, – ответил ему не так давно герцог, по словам его матушки.

Сейчас Амелию интересовало лишь то, как соблазнить дона Диего и скрыть ужасное беспокойство, которое у нее вызывал маркиз покупкой ее долгов. Поэтому она не оставляла попыток перехватить его взгляд, пока донья Мерседес поглощала четвертинку груши в сахарном сиропе.

Они начали с «походных» запасов, которые обычно брали с собой на пикники, на час раньше обычного, потому что время и прогулка разбудили их аппетит. Два лакея отвечали за подачу воды с лимоном, воды с корицей и королевского напитка из молока. Камердинеры разложили несколько фунтов тонко нарезанного сыра, частично приправленного изысканным оливковым маслом, виноград, десерт из взбитых желтков, блинчики с медом и цельнозерновой хлеб, испеченный этим же утром. Кроме того, они отведали пирога с начинкой из мяса лани, пойманной накануне, от вкуса которого все просто потеряли дар речи. Его подали вместе с вином из Вальдепеньяса и Аликанте, и пикник превратился в короткие возгласы удовольствия от вкуса еды, пока донья Мерседес не отметила, что он бесподобен.

– Должна сказать, дон Диего, что я уже давно не получала такого удовольствия от пейзажа и настолько изысканной еды, – произнесла Амелия, глядя ему прямо в глаза.

Герцог повернулся к ней, и она с трудом выдержала этот прямой, долгий взгляд. Ей пришлось незаметно перенести внимание на бокал, наполненный изысканным королевским напитком.