Книга Кухарка из Кастамара, страница 95 – Фернандо Х. Муньес

– Что-нибудь еще? – спросила она.

– Да, по мнению Элисы, вы не выносите даже мысли о том, чтобы прислуживать брату господина из-за того, что он негр, а сеньорита Бельмонте утверждает, что вам нравится держать всех в узде.

Повисла тишина. Урсула подумала, что Беатрис Ульоа наслаждается возможностью высказывать ей в лицо гадости, которые говорят другие, и при этом оставаться безнаказанной. Для нее это не имело значения. Девушка была лишь пешкой, предназначенной служить ее интересам, и если она не станет этого делать, то ей тут же придется искать работу где-нибудь в другом месте. Кроме того, Элиса Коста была права. Ей претила сама мысль служить облагороженному рабу из Африки, которому повезло встретить на своем пути дона Абеля де Кастамара, сжалившегося над ним. Однако так сложилась жизнь, и такими оказались прихоти благородных господ, властителей их судеб, к чему бы это их всех ни привело. Она вопросительно посмотрела на девушку, не захочет ли та еще что-нибудь добавить.

– Это все, – сказала та, опустив голову со страхом в глазах. – Надеюсь, я все правильно сделала, донья Урсула. Вы же знаете, что больше всего я хочу дослужиться до…

– Ты сделала так, как должна была, – прервала экономка ее заверения в преданности, верности и готовности служить. – Для этого я тебя и взяла, чтобы ты мне рассказывала обо всем, что бы ни происходило в стенах кухни. Поблагодарим бога, что у тебя хорошая память на эти вещи, как и говорила твоя мать.

Девушка кивнула.

– Они говорили о его светлости? – спросила Урсула.

Беатрис отрицательно покачала головой. У экономки сложилось впечатление, что та пришла больше чтобы выслужиться перед ней, чем чтобы сообщить что-то важное.

– Больше всего меня интересует сеньорита Бельмонте, понятно? – напомнила она. – Следи за ней хорошенько. А теперь иди и продолжай в том же духе.

Девушка скрылась за дверью, и Урсула опять осталась одна в своем кабинете среди притаившихся в потемках ее души грифов. Она почувствовала легкую усталость и сказала себе, что власть истощает, поскольку не оставляет времени на счастье, на короткие мгновения радости, на любовь, которая, казалось, дана только господам. Все ее время было подчинено единственной цели – увеличить эту власть и удержать ее. Но она принимала это как должное. В противном случае она лишилась бы ее и превратилась бы в еще одну женщину, с которой жестоко обошлась жизнь, каких было много в христианской Испании и которые несли на своих плечах боль, обиду и очень мало поводов для радости.

16 октября 1720 года, во время обеда

Много лет назад Амелия пришла к выводу, что женщины – не более чем хрупкие души, живущие по мужским законам. Что брак, общественная жизнь придуманы для мужской свободы, а женское очарование и все, что присуще молодости, исчезнет без следа. Поэтому сеньорите было очень важно удачно выйти замуж. Сейчас она, будучи в неоплатном долгу у дона Энрике, не знала, на какую почву ступает. От одной только мысли об этом она сглатывала слюну, чтобы подавить печаль и отчаяние. Ей нужно было сохранять спокойствие и по возможности держать маркиза на расстоянии.

Этот мужчина приводил ее в трепет. В нем было что-то глубоко привлекательное. Маркиз был умопомрачительно красив. Всего за два дня он пробудил в ней противоречивые и неконтролируемые чувства. С одной стороны, ее неудержимо влекло к нему, и она ничего не могла с этим поделать: маркиз казался воплощением ее идеалов успеха, изящества, положения в обществе и был по определению тем самым потенциальным мужем, о котором она, естественно, давно мечтала. Его манера говорить, его ум, его смелость по отношению к дону Орасио и то, с каким сладострастием он на нее смотрел, бередили ей душу и разжигали самые низменные страсти, распаляя воображение мыслями, которые нахлынули на нее посреди ночи как нечто среднее между стыдом и желанием. Она корила себя за эти мысли. С другой же стороны, внутренний голос предупреждал ее об осторожности. «Никто не станет оплачивать все счета девушки без приданого и с подмоченной репутацией, – говорила она себе. – Ему что-то от тебя нужно». Доказательством этого служило то, что маркиз ни разу не заикнулся о возможном брачном контракте между ними. Более того, он ее подталкивал к браку с доном Диего. «Покровитель» – так он себя называл. Безобидный термин, за которым могло скрываться гораздо более опасное значение.