Книга Кухарка из Кастамара, страница 92 – Фернандо Х. Муньес

– Честно говоря, дон Диего, сидеть на нем чрезвычайно удобно. Мне придется заказать такой же, похожий на него, словно брат-близнец, – сказал Энрике, полуприкрыв глаза.

Герцог улыбнулся и, как забавное совпадение, отметил, что диван, на котором расположился маркиз, очень любила его жена. Энрике почувствовал, как у него на лице застывает улыбка и сжимается все внутри: на несколько секунд ему показалось, что он видит перед собой ангельское лицо Альбы и слышит прекрасные слова, с которыми она к нему обращалась при каждой встрече на приемах, балах и представлениях во дворце в Буэн-Ретиро: «Вы самый элегантный мужчина из всего королевского двора».

16 октября 1720 года, перед обедом

Сидя в своем кабинете через полчаса после того, как господа отправились в Вильякор, Урсула повторяла себе, что если она хочет контролировать кухню точно так же, как и остальную часть имения, то должна узнать о Кларе Бельмонте больше. «У всех есть секреты, – снова сказала она себе. – У всех есть прошлое».

Ее собственное наполнило душу грифами, затаившимися в темных уголках и готовыми сожрать любого, кто туда заглянет: Элиас Переда, огромный мужчина с сильными руками и жесткими, будто можжевельник, пальцами. Она вышла за него в двадцать восемь лет, сбежав от отцовских издевательств и побоев. До венчания Урсула наивно полагала, что Элиас – хорошая партия, поскольку он служил первым конюхом у барона де Роблеса. Она сама себя убедила в том, что замужество поможет ей оставить позади тяжелую жизнь в доме отца, оно казалось ей решением всех ее проблем. Она никогда его не любила. Он же, напротив, увлекся ей. По крайней мере поначалу. До свадьбы это была любовь и страсть, но сразу после венчания, уже познав ее, Элиас увидел в ней женщину, которую можно презирать и бить в попытке погасить огонь своего разочарования от жизни, полностью растраченной за карточным столом. Он был плохим игроком, неспособным побороть свою пагубную страсть к азартным играм, который после попоек на постоялом дворе приходил всегда пьяным от досады и насиловал ее, разрывая нижние юбки и мерзко проникая в нее ночь за ночью. Она никогда не знала, что делать: сопротивляться и быть избитой и изнасилованной или просто смириться с изнасилованием. Однажды она схватила кухонный нож, чтобы защититься, но он лишь улыбнулся, будто в предвкушении еще большего удовольствия, и отходил ее ремнем так, что тело Урсулы все покрылось кровью, сочившейся из рассеченной кожи.

Иногда, гораздо реже, он возвращался по ночам в приподнятом настроении, выиграв несколько реалов, падал на тюфяк позади нее, вонючий от пота, и говорил, что любит ее, что не может без нее жить, и гладил ее по голове. В эти абсурдные мгновения Элиас пытался успокоить угрызения своей совести, обвиняя жену в своем плохом настроении, утверждая, что не хотел причинять ей вреда, что она сама вынуждала его своим упрямством. Но худшее случилось потом.

Благодаря помощи падре Аурелио и монахинь из монастыря Нуэстра Сеньора де лас Маравильяс, где она научилась немного считать, читать, грамотно писать по-испански и усвоила кое-что из географии, Урсула проделала путь от обычной служанки до ключницы. Ее отец, тупой лентяй, разрешал ей работать, только чтобы она его содержала, но она, по крайней мере, была в некотором роде независима благодаря припрятанным от него реалам. Элиас же потребовал, чтобы она немедленно оставила работу, ссылаясь на то, что не позволит жене работать, когда его зарплаты с лихвой хватает на двоих.