Книга Кухарка из Кастамара, страница 91 – Фернандо Х. Муньес

– Кастамар всегда славился уровнем обслуживания, – сказал дон Габриэль, неожиданно приняв участие в разговоре. – Мой брат, как известно, всегда уделял этому особое внимание.

Энрике почувствовал на себе взгляд метиса с противоположной стороны. Этот наглец ему мешал. Он появлялся в неподходящее время в неподходящем месте, как в самый первый день, и постоянно приглядывал за ним. Маркиз подумал, что надо бы хорошенько проучить его за нахальство, но еще слишком рано для этого и следует пока обуздать собственное нетерпение.

– Садовник, кажется, староват для того, чтобы одному заниматься таким большим участком, – заметил он, даже не взглянув в сторону Габриэля.

Они добрались до конца тропинки, теряющейся среди каменисто-песчаных почв и сухой осоки. Пейзаж кое-где разбавляли дубы и большие глыбы твердого и гладкого серого гранита, характерного для горных окрестностей Мадрида.

– Это так, и, хотя у него бесчисленное количество помощников, он упрям как осел, дон Энрике, – ответил дон Диего. – Наш дворецкий, сеньор Элькиса, выделил ему около семи садовников, но каждый раз все заканчивается тем, что он сам выполняет всю работу вместо того, чтобы поручать другим.

– Это общая беда, присущая всем слугам: они не умеют управлять другими, – сказал Энрике.

– Я где-то читала, что слуга своим плохим поведением обычно обязан господину, который плохо им управляет, – заметила сеньорита Кастро с милой, бесхитростной улыбкой.

– Не стоит обращать внимания на книги, в которых говорят подобные вещи. Мой опыт показывает, что это бессмысленно, – возразил маркиз.

– А мой опыт показывает обратное, дон Энрике, – ответил герцог с полуулыбкой. – Сеньорита Кастро верно подметила, поскольку дурные приказы господина всегда выполняются его слугами. Я бы сказал, что среди слуг встречается такое же разнообразие характеров, как и среди представителей высшего общества.

– Не согласен, друг мой, все сходятся во мнении, что слуги в основном не обладают силой характера, необходимой для того, чтобы управлять другими, и только в исключительных случаях удается наблюдать склонность к управлению у определенных выдающихся представителей, как, например, дворецкий или управляющий.

Дон Диего не ответил, а только пожал плечами, чтобы не превращать разговор в долгий спор. Энрике промолчал, говоря себе, что герцог показал ту же нетвердость характера, что и его отец, когда дал свободу негру. Маркиз шагал, понимая, что, несмотря на попытку сблизиться с сеньоритой Кастро, ему сегодня же нужно взять инициативу в свои руки, если он хочет, чтобы его стратегия имела успех. Они шли еще полчаса, на этот раз сеньорита Амелия, помня о своей ошибке, обращалась в разговоре и к сводному брату герцога. Тот лишь один раз обронил ничего не значащее замечание, не желая углубляться в тему.

Они преодолели несколько холмов и оказались в большой роще, в которой дикорастущие деревья соседствовали с рукотворными каменными вазонами и простиралась тропинка, покрытая тонким слоем специального раствора. По ней они, петляя, поднялись на холм, оставив у его подножия ручей Кабесерас.

Там, в тени большой дубовой рощи, они нашли донью Мерседес, которая сидела на стуле в окружении небольшой группы камердинеров, лакея и нескольких младших слуг. Сзади стояло нескладное двухэтажное сооружение, которое герцог назвал Вильякорским павильоном. Он объяснил, что его уже давно не открывали, но каждый год обновляли, чтобы сохранить в хорошем состоянии. Подойдя, Энрике смог убедиться, что с этого холма вдали просматриваются дворец Алькасар и река Мансанарес. Поздоровавшись с доньей Мерседес, он устроился на небольшом, обитом бархатом диване, явно вынесенном из дома. Там он, пораженный красотой момента, продолжил наслаждаться чудесными видами и попросил, чтобы принесли винограда и сладкого вина из Малаги.