Книга Кухарка из Кастамара, страница 101 – Фернандо Х. Муньес

– Я должен это расценивать как знак, что ты и правда пригласил кого-то на празднования?

Франсиско, сделав глоток, лукаво проигнорировал замечание друга. Они с Диего воспринимали Альфредо как старшего брата. Франсиско был еще ребенком, когда отец распорядился, чтобы он посещал занятия того же уважаемого наставника, что обучал будущего барона де Агуасдульсес, дона Альфредо де Каррьона. Франсиско было лет десять, Альфредо – чуть больше двадцати, и он стал для Франсиско образцом для подражания. Другого у него не было, поскольку он никогда не видел свою мать, графиню, умершую во время его появления на свет, а отца постоянно не было дома, и он с первых лет жизни усвоил, что одиночество – постоянное состояние, которое лишь изредка нарушается другими людьми. Он рано понял, что отец, глядя на него, каждый раз видел в нем убийцу своей жены. Поэтому он никогда не ждал от отца любви и нашел ее в Альфредо и Диего, своих единственных друзьях. А больше ему и не нужно было, так как он прекрасно проводил время в одиночестве. Друзья – это та из немногих вещей, которую человек может выбирать в жизни, как и проходящие увлечения. Поэтому он предпочитал иметь пусть мало друзей, но хороших. Конечно, речь не шла о просто знакомых, которых было в избытке при дворе: они служили ему компанией для ночных похождений, но совершенно не годились для решения серьезных проблем.

– Я настаиваю на ответе, раз ты, как обычно, заставляешь себя умолять, – с улыбкой сказал Альфредо. – Я должен это расценивать как знак, что ты и правда пригласил кого-то?

– Возможно… – шутливо, с полуулыбкой ответил тот и пригубил ауроры, прежде чем продолжить.

– Я слишком хорошо тебя знаю, к тому же ходят слухи, которым, надеюсь, не стоит верить, – сказал его друг, боясь, что праздник закончится звоном клинков на рассвете.

Франсиско рассмеялся.

– Я что, так предсказуем?

– Для меня – как прочитанная книга.

Из уст Альфредо подобные вопросы звучали не забавы ради. Он слишком хорошо знал, какой тип женщин прельщал его друга, и что, за исключением нескольких случаев, когда тот не мог устоять перед телесным искушением, Франсиско предпочитал дам, рано вышедших замуж за мужчин гораздо старше себя, таких, которые долгие годы не наслаждались искусством любви. Ему необходимо было действовать хитро и неожиданно, чтобы дать любовнице то, что она желала, но не могла попросить. Ему доставляло удовольствие доводить этих женщин до экстаза, видеть, как все их воспитание, умение вести себя и манеры исчезали, превращаясь в сильные спазмы, неконтролируемое учащенное дыхание и неприличные слова, произнести которые, по их мнению, они никак не могли. Естественно, это вызвало несколько недоразумений, улаженных на рассвете парой коротких дуэлей со слишком рогатыми и слишком пожилыми мужьями.

С молодыми непорочными девами Франсиско, напротив, было немного скучно: они должны были отдаться – по крайней мере, так требовало их собственное достоинство, их нужно было учить и направлять их движения в нужное русло на протяжении всего действа. Кроме того, среди них он уже прослыл соблазнителем, и отцы настраивали дочерей против него.

– Избегайте графа де Арминьо, – предостерегали они, – за его приличными манерами кроется похоть.

И так оно и было. Очень удачно это изложила его добрая подруга Леонор, которую он любил как сестру, в одном из писем из Валенсии: «Дорогой, даже сюда дошли слухи, что младшая дочь барона Родриго дель Валье безутешна из-за того, что ты не удостоил ее визита».