Книга Кухарка из Кастамара, страница 100 – Фернандо Х. Муньес

16 октября 1720 года, полдень

Единственное, в чем Франсиско был уверен относительно Альфредо, так это в том, что он один из лучших фехтовальщиков после Диего, о мастерстве которого ходили легенды. Альфредо, если и не такой опытный, был, однако, знатоком истинной дестрезы и, кроме того, владел французским и тосканским стилями и мог успешно переходить с одного на другой. Он даже умел пользоваться плащом и дагой на испанский манер – и одинаково ловко обеими руками. Альфредо было уже около пятидесяти, что позволяло ему, Франсиско, как более молодому, слегка его провоцировать. Однако не единожды Альфредо удавалось поймать его в какую-нибудь ловушку. Он, пожалуй, брал поздний парад в кварте^[43]слабее, чем принято, намекая этим противнику на подходящий для контратаки момент, а на самом деле бросался на его шпагу с закругленным концом.

После нескольких коротких поединков, в большинстве которых Франсиско потерпел поражение, они с Альфредо решили посетить утренний прием у их величеств во дворце Буэн-Ретиро. Они расположились внутри шатра из плотной ткани, куда им подали несколько бокалов ауроры^[44]с излишним, как им показалось, количеством лимона и корицы и недостаточным – орчаты. Там они поговорили о политике и о войне, которую Европа, включая Францию, вела с Испанией за Сицилию и Сардинию. В итоге Испании пришлось сдаться и подписать с союзниками Гаагский мирный договор, отказавшись от притязаний на Сардинию и Сицилию. Довольно скоро Франсиско наскучил разговор, и он сменил тему на более интересную для него:

– Кто-нибудь составит тебе компанию сегодня вечером на празднике в Кастамаре?

– Нет, я еще не нашел подходящей кандидатуры, – ответил Альфредо. – Боюсь, что в моем возрасте влюбляться не очень уместно или благоразумно, а притворяться – еще меньше.

– Я всегда говорил, что в конце концов тебе придется жениться, – ответил Франсиско. – Никто за тебя наследников не родит.

И если Франсиско, как известно, в определенный момент был готов жениться на любой женщине, соответствующей его положению, титулу и богатству, чтобы завести наследников и упрочить семейное положение, то Альфредо не хотел строить брачные отношения на лжи. Так прошли годы, и, пока Альфредо отвергал все возможности женитьбы, Франсиско их избегал, перепрыгивая из одного скандала в другой. В конце концов отец решил отправить его на учебу в парижский Лицей Людовика Великого и посмотреть, выйдет ли из него что-нибудь путное. Потом, когда началась война, его в восемнадцать лет записали в драгунский полк, находящийся на содержании его отца. Через три года войны, прежде чем погибнуть в сражении при Альмансе^[45]от двух пуль, пронзивших его грудь, отец в первый и последний раз сказал ему, что всегда его любил и ждал от него мужества ради прославления родовой фамилии.

– Франсиско, сын мой, тебе нужно жениться, чтобы супруга родила тебе ребенка, по возможности мальчика, – сказал он на смертном одре.

Прошло тринадцать лет с того момента, как Франсиско поклялся сделать все возможное, чтобы продолжить династию Марлангов. К счастью, отец не заставил его назвать дату. Он, конечно, выполнит данное отцу слово, но в свое время.

Альфредо, видя, что тот молчит, подозрительно посмотрел на него и, словно ищейка, озадачил его следующим вопросом: