Книга Кухарка из Кастамара, страница 54 – Фернандо Х. Муньес

Затем она покинула карету при помощи одного из камердинеров, оставив дона Энрике позади. Донья Мерседес, снимая шляпку с перьями, спросила у дворецкого про своего сына. Когда они поднялись по ступеням величественного портика, им навстречу с поклоном вышел камердинер, чтобы забрать наиболее тяжелые вещи. Герцогиня улыбнулась ему и пригласила маркиза и гостью подождать в одном из маленьких залов, примыкающих к огромной, отделанной яшмой гостиной. Так они и поступили, пока она отдавала распоряжения главному дворецкому помочь им со всем необходимым, а потом исчезла в одной из галерей дворца.

Амелия сняла свою шляпку и подошла к огромным окнам.

– Какой прекрасный вид, – сказала она, чтобы заполнить паузу.

Маркиз положил свою треугольную шляпу на одно из кресел и налил себе ликера. Она стояла спиной к нему и притворялась, что восхищается видом из окна. Дворецкий убедился, что от него больше ничего не требуется, вышел и прикрыл за собой дверь салона, оставив снаружи двух посыльных на случай необходимости.

– Сеньорита Кастро, мне нужно вам кое в чем признаться. Наша общая знакомая раскрыла мне ваш секрет, – прошептал маркиз.

От этих слов лицо ее тотчас же похолодело, но Амелия постаралась не подать виду. Она даже не обернулась.

– Я знаю, что ваш отец умер два года назад, – продолжил маркиз, – и задешево продал поместье в Кадисе, чтобы оплатить карточные долги, и что вам в наследство досталась лишь нищета. Также я узнал от доньи Мерседес о попытке вашего отца породниться с Кастамарами и понимаю, что сейчас, движимая отчаянием, вы собираетесь снова испытать судьбу. Вы должны действовать предельно осторожно: если при дворе узнают о вашем положении, вы станете изгоем. Вас перестанут принимать в приличных домах.

Неужели он привез ее сюда, чтобы воспользоваться ее несчастьем, как все остальные в Кадисе? Амелия повернулась, опустив голову и почти не глядя на него от стыда.

– Вероника не должна была вам ни о чем таком рассказывать, – сказала она. – Достаточно было сообщить вам о моем желании попасть на праздник.

– Настоящая подруга не обманывает, – деликатно возразил он. Потом отпил из бокала и медленно подошел к ней почти вплотную. – Но услышьте меня: вам не нужно ничего бояться, – продолжил он спокойно. – Я здесь для того, чтобы помочь вам во всем, в чем вы нуждаетесь, и сохранить вашу тайну. Нас с Вероникой связывает многолетняя дружба, которой обязано мое участие в вашей судьбе, да и сам я бы не смог оставить даму в беде.

Амелия сглотнула. Ей так хотелось поверить в его слова… Однако она не знала, что ответить. Этот мужчина привез ее в Мадрид, спас из лап этой жабы дона Орасио менее двух часов назад, устроил так, что она оказалась в Кастамаре, – и все это, зная о ее прошлом. Ее раздирали противоречивые чувства: безграничная благодарность и беспокойство о том, как бы не доставить ему неприятностей.

– Если в Кастамаре узнают о моем положении, о том, что вы, зная о нем, привезли меня сюда, возможно, у вас будут…

Ей стало не по себе от нахлынувшей волны воспоминаний о последних четырех годах, и у нее дрогнул голос. В молодости ее отец сколотил состояние, занимаясь импортом табака из американских колоний. Благодаря этому он сделал себе имя успешного торговца в Севилье, Картахене и Кадисе. У него завязались знакомства с представителями аристократии, которым он продавал ввозимый табак. Амелия все еще помнила слова, которые он произнес во время прогулки по Севилье в собственном ландо: «Дочь моя, ты еще породнишься с представителем знатного рода». Таким образом, она отказалась от выгодных предложений богатых андалузских семейств, пока отец подыскивал ей идеального мужа, который наградил бы ее титулом. И наконец, как им казалось, они нашли его в Кастамаре. Однако этому не суждено было сбыться, и, пока шли эти бесплодные поиски, подходящий для замужества возраст подходил к концу. Через год после неудачи с доном Диего, когда Амелии исполнилось двадцать пять, возрастной предел для женщины, – тот день никогда не сотрется из ее памяти, – появился барон де Саара, дон Луис Вердехо-и-Касон, которого пригласил на праздник отец. Она уже успела с ним пару раз поговорить, и, несмотря на свой возраст – тридцать восемь лет, – он хотел заключить с ней второй брак. Отцу он казался прекрасной партией. Благодаря ему семья получила бы титул, а Амелии не нужно было бы спешить с детьми, поскольку у барона они уже были. Хотя родись дети – был бы повод для радости.