Книга Кухарка из Кастамара, страница 57 – Фернандо Х. Муньес

15 октября 1720 года, вечер

Клара раздула огонь в печах, чтобы приготовить птицу для супа и трех первых мясных блюд на ужин: медальонов из говяжьей вырезки на луковой подушке с яблочным пюре, тефтелек из птицы и молодых голубей на вертеле. Позднее планировалось подать жаркое из гуся на древесных углях, которые она расшевелила кочергой. На десерт, помимо «ажурных» королевских салатов^[23], она приготовила творожное суфле с ежевикой, которое, по ее мнению, должно было понравиться господину. Как ей сообщила Элиса Коста – ее единственная на тот момент подруга, – дон Диего любил во время своих прогулок собирать ягоды с кустов ежевики, растущих в имении.

Она осознавала, что радость от приготовления этого ужина продлится всего несколько часов, пока из Мадрида не вернется наводящая на всех ужас ключница. Однако за последние десять лет она не могла припомнить ни одного столь же счастливого дня, как этот. Она посмотрела в сторону, ожидая, что в любой момент может войти вздохнувшая с облегчением после увольнения главной кухарки Кармен дель Кастильо и обе посудомойки, Мария Солер и Эмилия Кихано, которые, как беспризорные кошки, прибились к кухне, потому что им больше некуда было идти. Улыбнувшись про себя, она зачерпнула столовой ложкой еще горячую кашу и покормила Росалию. Та, показывая пальцем в пустоту, пыталась произнести какое-то ей одной понятное слово. Клара присела на маленький табурет, которым пользовались, чтобы добраться до верхних полок, и задумалась. Пережить первые шесть дней в Кастамаре уже было чудом. Она, не рассчитывавшая на большее, чем чистить чеснок, молоть зерно, потрошить цыплят и намазывать масло, смогла полностью самостоятельно продумать и приготовить обед для господина и его гостей. И, что самое любопытное, обязана она всем этим от начала и до конца была решению экономки.

Перед отъездом в Мадрид донья Урсула подошла к Кармен дель Кастильо и сообщила, что та должна сделать все, чтобы до ее вечернего возвращения никто не заметил отсутствия сеньоры Эскривы. Хватило одного взгляда, чтобы Кармен поняла, что если не справится, то экономка вышвырнет ее на улицу, особенно если привезет новую главную кухарку, которая, возможно, в качестве своей помощницы порекомендует кого-нибудь из своих. Ведь Кармен, которая на самом деле была простой второй помощницей, могла уверенно приготовить не более двадцати блюд: из них лишь два или три не были повседневными и могли быть должным образом поданы. Вот почему, когда донья Урсула ушла, она принялась дрожать и от волнения не могла даже яйца взбить. Посудомойки, еще более вялые, чем когда-либо, ощипывали голубей и натирали на терке хлеб на панировку, не поднимая головы от стола. Так прошло полчаса, пока Кармен не удалилась в галерею, ведущую в погреб. Клара нашла ее там рыдающей за дверью маленького погреба. Очень нежно она положила ей руку на плечо. Та обернулась, вытирая слезы, и посмотрела на нее тем измученным взглядом, который Клара хорошо знала.

– Она меня выгонит, – сказала Кармен. – Я не умею готовить так, чтобы соответствовать господину…

– Я умею, – уверенно ответила Клара. – Если позволишь, то уверяю тебя, что дон Диего и его друзья получат лучший обед из тех, что они когда-либо пробовали.

Кармен посмотрела на нее как на ангела, осознав, что сможет и дальше получать свое жалованье. Клара улыбнулась, увидев, что обветренное лицо Кармен становится менее напряженным. Ее же лицо, напротив, наполнилось радостью от того, что она целый день будет заведовать кухней Кастамара. Они вместе вернулись на кухню и там, под руководством Клары, начали готовить обед: для господина и его друзей, а также для прислуги. Так она весь день провела среди печей: без остановки убирала и готовила, будто в распоряжении у нее был целый штат помощников, соответствующий большому дому. Сейчас, когда уже начало смеркаться, она могла лишь сказать себе, что все прошло наичудеснейшим образом, что это был день, о котором можно было только мечтать и за который она отдала бы сто других.